Сиамский код - Александр Леонидов

болотной преисподней, всю обойму маленьких, «облегченного калибра», «патрончиков-шпиончиков»! То-то, поди, гадёнышу удивительно было бы, получить такое «plötzlich» [немецкий аналог выражения «ни с того ни с сего»]!

Старина Готлиб позволял себе со своими сотрудниками в отношении меня игру слов, которая попахивает дуэлью:

– Unser Klötze Ist gesegnet mit so einer Frau.

Это трудно перевести на русский. Понятно с ходу, что кому-то повезло с женой, но кому? Чтобы это понять, нужно знать оттенки немецкой речи.

Klötze – очень рыцарская фамилия. Она означает – «засов, задвижку» дверей или замка, «блок», слагающий крепостные стены. Знаменитый «ватерклозет» – это, дословно, «водяной блок», встроенный в жилище. Нелепое слово отражает изумление простака, видящего, как сортир из будочки на краю участка вдруг встроился прямо в центр жилого помещения. И этим «ватерклозет» напоминает рождение слова «вертушка» – отразившего восхищённое изумление телефонным аппаратом, на котором можно вертеть диск, набирая номер…

В немецком городе нового времени словом «клотце» стали называть кварталы, как бы слагающиеся из блоков.

Сальную фразу, тем более при наличии ещё более сальной улыбки Готлиба, можно перевести как «Клотце» повезло с «einer Frau», или «кварталу повезло с ней», или – нашему блоку (немцам в Бангкоке?!) повезло с Аннэ – Annöü…

«Иногда то, что аристократы понимают как тонкую словесную эквилибристику, у простолюдина проистекает всего лишь от неграмотности…» – утешал я себя.

– Вам повезло, Клотце, что она финка! Здешнее солнце сделало её только шоколадной, а будь она из Италии или Испании – она бы стала уже совсем негритянкой, и вы подпали бы под расовое законодательство нашего Рейха!

Аннэ в Бангкоке и вправду очень загорела, посмуглела, но волшебным образом влияние Бангкока этим на неё и ограничилось. Как такое может быть – не понимали ни я, шатавшийся от густеющей крови, ни Готлиб, пытавшийся одеколоном Echt Kolnisch Wasser[56] глушить трупный душок забубённых гнойников под одеждой…

– Фюрер ненавидит парфюмерию! – как-то сказал я Готлибу, делая дружески-участливое лицо и намекая (весьма прозрачно) на свое давнее и близкое знакомство с Гитлером. – Если бы вы так благоухали в Берлине, вас бы разжаловали. За женоподобие.

– Да, – совершенно не смутился мой тёртый собеседник. – Но в Берлине нет тропических муссонов, töte mich und sei verflucht! [идиома, мягко и не дословно переводя – «проклятых»].

Выматерившись по-берлински, подполковник (у гитлеровцев подполковники имели очень странное, обманчивое на слух звание «оберст-лейтенантов») Готлиб Айхенвальц посмотрел на меня торжествующе, с видом подтверждённого превосходства:

– Можете заканчивать свой зондаж в рядах русской эмиграции, Клотце. Ваши новые методы ничего не дали, как видите! А вот я пруссак, я действую по старинке! И знаете, традиционные средства тоже порой неплохо работают…

– Что вы имеете в виду?

– Я раскрыл Кохинора.

– А кто это?

– Ну, разумеется, вы не знаете! Вы же не в штате Абвера! А вот нашим он доставил хлопот, так что они его век не забудут!

– Да? И кто же эта крыса?

– Никогда не поверите!

– Постараюсь…

– Майор Фредерик Альмейхер! Военный инструктор, инспектор инфантерии, такой же, как вы – кавалерии. Должен был учить тайскую армию побеждать, а учил её проигрывать коммунистам…

Готлиб «кошкин нос» не хотел мне раскрывать свои методы, но в итоге хвастливость взяла верх над профессионализмом. Тем более, бедняга Готлиб искренне верил, что с таинственным «Кохинором» покончено.

– Мы не сломали шифр до конца, Клотце, но имя Кохинор расшифровали. И ещё кое-что. В основном бытовые слова общего употребления. Было видно, что утечка страшная, дыра такая, что из-за ширины дыры непонятно, кто её пробурил!

– А потом?.. – сыграл я праздное любопытство, закуривая сигару.

– Подарок судьбы, герр Ацхель! Его секретарь Табель засветил очень важную информацию: Кохинор при смерти, и затребовал «красного» врача! Нам осталось только отсеять всех, кто на ногах, и оставить тех, кто лежит, не вставая. А из всего круга компетенции лежал на одре своём один только герр Альмейхер! Чисто теоретически мы в этом климате все умираем, Клотце, у меня каждый сезон муссонов по всему телу бубонная чума, сочусь гноем… Но согласитесь, друг мой, к тому, кто не слёг безнадёжно и ходит пока на своих двоих, – не станут выкликать доктора из Коминтерна!

Позднее, преподавая будущим советским разведчикам в Военной академии, я каждому курсу приводил в пример эту действительно поучительную историю.

– Старина Готлиб, – объяснял я «товарищам курсантам», – и вправду был «кошкин нос» и обладал безупречным нюхом, но, будучи сыном колбасника, хромал на теорию. Он так и умер, убеждённый, что главное дело секретного агента – «откапывать секретики». Забыв, что это детская игра. А вы должны понимать, что резидент стратегического уровня работает в основном не с «секретиками», а с геополитическими реалиями, которые при всём желании засекретить нельзя.

Например, у Сиама есть свои интересы, и любому, хоть немного знакомому с логикой, они очевидны без взлома сейфов сиамского Генштаба. Они объективны, они очевидны, они заключаются в том, что Сиаму нужны Лаос и Кампучия, а не Камчатка! Японская армия в Бирме помогает амбициям Сиама, а на Камчатке вредит им. Можно написать тысячу документов в обратном смысле, поставить на них гриф секретности любого уровня – но реальность не обманешь. Главная «тайна» Второй мировой лежала на поверхности и сокрытию не подлежала. Рейх хотел использовать Японскую империю, и не хотел быть ей обслугой. То же самое – с Японской империей относительно Рейха. Все мечтали плясать под свою дудку, и никто под чужую.

Чтобы это понимать, нужно «мыслить глобусом», а старина Готлиб был узкопрофильный профессионал. Он ловил врага по правилам науки и не мог представить, что враг будет действовать вопреки правилам. Много раз жизнь мою спасали моя глупость, непрофессионализм, дилетантство, которые запутывали кошкины носы!

Ну, не может в немецкой голове уместиться, что советский агент начнёт в открытую вербовать всю белую эмиграцию Бангкока методом собеседований, да ещё и явится в представительство Абвера утвердить свой план! А параллельно, на глазах всей коллегии фашистского правительства, – вербует, «не мелочась», самого фюрера тайского народа… Это же абсурд!

В моих кругах была когда-то популярна такая помещичья байка, возможно, вы её уже слышали, потому что раньше её часто рассказывали! Один заводчик учил борзых, выпуская зайца на специальном полигоне. Заяц убегал, свора его догоняла и так училась своему кровавому ремеслу. И вот однажды обезумевший от страха заяц вдруг на полпути развернулся и побежал прямо на борзых! А у тех в голове сломался шаблон! Что делать, если добыча не убегает, они не знали. И заяц пробежал прямо между лап всей оторопевшей своры… Смысл в том, что враг