Битва за космос. СВО и «космическое» оружие будущего - Александр Борисович Широкорад

Ту–104 и Ил–76К, а также медико-биологические и технические эксперименты в сурдокамере ГОСНИИ авиационной и космической медицины с полной изоляцией экипажа из трёх человек на семьдесят суток. В испытаниях на невесомость и в эксперименте в сурдокамере участвовал испытатель от ЦКБМ Л.Д. Смиричевский.

Дооснащался полигонный комплекс на космодроме, пункт приема информации. Был уже определен состав экипажей для полётов на станцию “Алмаз”, тренировки которых велись в Центре подготовки космонавтов (ЦПК). Среди экипажей были летавшие лётчики-космонавты – П.И. Беляев, П.Р. Попович, Б.В. Волынов, В.В. Горбатко, а также группа ещё не летавших.

Всё предвещало скорое начало полётов наших станций. Но дело повернулось иначе…

Однажды в ЦКБМ приехала очень представительная делегация из ЦКБЭМ (так называлось теперь ОКБ–1) – Б.Е. Черток, К.Д. Бушуев, К.П. Феоктистов, Ю.П. Семёнов. Министр С.А. Афанасьев попросил заместителей генерального конструктора (В.Н. Челомей в это время был болен) принять их и показать нашу орбитальную станцию.

На первом этапе создания системы “Алмаз” экипажи на ОПС должны были доставляться кораблями “Союз”, наша фирма тесно сотрудничала с ЦКБЭМ и много сведений о станции “Алмаз” было выдано им в рабочем порядке. На ОПС ставили пассивную часть стыковочного узла и ответную часть радиоаппаратуры сближения и стыковки “Игла”, разработанные для кораблей “Союз”, и поэтому велись совместные расчёты взаимодействия масс объектов при стыковке, согласовывалась схема обеспечения корабля “Союз” при его полёте со станцией и так далее. Но подробно станцией “Алмаз” до этого ЦКБЭМ не интересовались.

Мы повели товарищей в цех, показали устройство станции, рассказали состояние отработки, планы, ожидаемые сроки пуска. Гости остались довольны.

Вскоре руководство ЦКБМ получило поручение министра общего машиностроения С.А. Афанасьева рассмотреть возможность ускорить запуск первой орбитальной станции, поставив на нее готовую аппаратуру управления корабля “Союз”.

Система управления ОПС была плотно закомпонована, под нее была изготовлена конструкция рам, отработка её велась нормально, новые гироприборы были уже готовы, иная система электромеханической силовой стабилизации изготовлена, да и свои приборы тоже. Все это должно было обеспечить выполнение ТТТ Министерства обороны.

Попробовали установить в станцию приборный отсек “Союза” целиком, ограничиться демонтажем части аппаратуры наблюдения. С трудом, но получалось. Однако ЦКБЭМ это не устраивало. А давление продолжалось: срочно, в течение одного года, нужна орбитальная станция, “лишь бы скорее летать!” На фоне американских успехов на Луне и наших неудач, надо было скорее выйти на наш новый, “магистральный путь человека в космос”, как было сказано в докладе Л.И. Брежнева на торжественном заседании 7 ноября 1969 г. Секретарь ЦК КПСС Д.Ф. Устинов не мог допустить, чтобы первым на этом пути был бы ненавистный ему Челомей. Он с энтузиазмом поддержал предлагаемый Подлипками грабеж челомеевской фирмы. Об этом довольно откровенно, если не сказать цинично, пишет К.П. Феоктистов в своей книге “Траектория жизни”. Он называет эту акцию “пиратством”, причем признаем, что она производилась “без всякого материального подкрепления”.

И ЦКБЭМ срочно сделало проект: взяли корпус ОПС “Алмаз”, установили на него переходной отсек, поставили солнечные батареи и другие системы корабля “Союз” и назвали все это “долговременной орбитальной станцией” ДОС. Но нужны были рабочие чертежи, нужна была матчасть. И это решилось в командной системе просто. По указанию Устинова филиалу № 1 ЦКБМ дали задание – сдать чертежи по проекту ЦКБЭМ. Заместитель В.Н. Челомея на филиале В.Н. Бугайский команду охотно выполнил: с наших чертежей, имевшихся на заводе им. М.В. Хруничева, сняли диазокальки и, не вычищая даже наших подписей, выпустили к ним доработанные чертежи по проекту ДОС (17К). При этом забросили на длительное время разработку корабля ТКС. “Нашлась” и матчасть: по приказу министра забрали восемь орбитальных блоков ОПС “Алмаз” для переделки в стендовые и лётные станции ДОС.

Тема “Алмаз” была отброшена на два года, но зато руководство ВПЕ получило шанс компенсировать провал советской лунной программы.

На заводе им. В.М. Хруничева призывали нас протестовать, там тоже было жалко пускать под резец уже готовые, герметичные отсеки. Но кому жаловаться? Руководство страны требовало запустить первую орбитальную станцию ДОС к столетию со дня рождения В.И. Ленина, в апреле 1970 г.

Работе над станцией ДОС дали зеленый свет. Несмотря на все обещания, первая станция ДОС была запущена спустя год после заданного срока, 19 апреля 1971 г., и её назвали “Салют”. История этой станции полна неприятностей и окончилась трагически. Для доставки экипажа на станцию 23 апреля 1971 г. был запущен корабль “Союз–10”, однако его экипаж – В.А. Шаталов, А.С. Евсеев и Н.Н. Рукавишников – перейти в станцию “Салют” не смог из-за плохой стыковки корабля со станцией. Второй экипаж стартовал 6 июня 1971 г. на корабля “Союз–11”. На этот раз космонавты Г.Т. Добровольский, В.Н. Волков и В.И. Пацаев перешли в станцию “Салют”. После двадатичетырехсуточной работы на станции экипаж корабля “Союз–11” при возвращении на Землю трагически погиб из-за разгерметизации спускаемого аппарата корабля “Союз”»[32].

Тем временем в ЦКБМ и на заводе им. Хруничева шла работа над первой ОПС «Алмаз». В Институте авиационной и космической медицины в герметичном изолированном орбитальном блоке станции находились испытатели В.С. Панченко и А.Ю. Алиев. 11 января 1972 г., после 36 суток «полётного» режима, они, выйдя из станции, доложили руководству и комиссии: «Компоновка рабочего и жилых отсеков удобная, воздух хороший, без запахов, к шуму и вибрации от приборов вскоре привыкли».

Космонавты тренировались на фрагментах станции в гидробассейне и на самолёте-лаборатории Ту–104.

В начале 1973 г. первую лётную ОПС «Алмаз» начали готовить к полёту на космодроме Байконур.

В 9 ч. 00 мин. UTC 3 апреля 1973 г. с космодрома Байконур с площадки 81Л стартовала ракета-носитель «Протон-К», выведшая на орбиту станцию «Алмаз», названную ТАСС «Салют–2». Параметры её орбиты: перигей – 215 км, апогей – 260 км, угол наклонения – 51,6°, время обращения – 89 минут.

По программе были задействованы все системы ОПС, раскрыты солнечные батареи, станция была сориентирована в орбитальной системе координат (продольная ось по вектору скорости), опробовали переход в инерциальную систему координат (с измененным положением осей станции в пространстве), провели стабилизацию в различных режимах с помощью ЖРД и электромеханической системы.

В отсеках станции поддерживался нормальный тепло-влажностный режим атмосферы. Радиоуправление и телеметрия обеспечивали постоянный контроль работы станции.

Но на 13-е сутки полёта, на 188-м витке орбиты, 15 апреля, были получены данные, что основная телеметрическая система не работает. По «малой» телеметрии давление в гермоотсеке упало наполовину. Траекторные измерения показали небольшое изменение орбиты станции, как будто ей сообщён импульс скорости.

25-тонная станция «Салют–2», постепенно снижая орбиту, вошла в плотные слои атмосферы и упала в океан.

Замечу, что ПВО США с 3 апреля в течение суток наблюдались осколки взорвавшейся третьей ступени ракеты-носителя станции «Салют–2». Филиалом ЦКБМ после этого запуска были