Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

несколько пароходов, небольших транспортных судов и баркасов. Командование решило оставить город без боя: орудия были заклепаны, запасы провианта (хлеба, овса и яменя) уничтожены, суда преданы огню еще до входа неприятеля в город. Керчь обезлюдела.

Союзный 16-тысячный десант, имея полное превосходство в силах, без продолжительного боя 13 мая занял город Керчь и соседний (к северу) Еникале, которые были за время оккупации разграблены. Всего за год пребывания в Керчи из 1500 ее домов англо-французы из поставленного здесь немалого гарнизона разрушили 1100, а из шести православных храмов осквернили и разграбили три. В Керченском порту были захвачены большие запасы угля для паровых судов.

После окончания Крымской войны керчане, получив на то льготы от правительства императора Александра II, в короткий срок восстановили свой город. Памятником о войне стала часовня, устроенная в ограде Свято-Троицкого собора (часовня и собор не сохранились).

Сильный бой выдержали батареи в Еникале. Артиллерийская прислуга здесь состояла из гренадерской роты 9-го Черноморского линейного батальона: «гренадерская рота отличилась примерным мужеством, а офицеры служили примером для нижних чинов». Защитникам древней крепости в итоге пришлось заклепать свои пушки, взорвать пороховые погреба и отступить.

Стоявшие в порту пароходы «Могучий» и «Донец» были затоплены своими экипажами. Пароход «Бердянск» смог уйти из Керчи, но, преследуемый вражескими паровыми судами, был тоже затоплен. На нем погибли для истории архивы Черноморской береговой укрепленной линии за много лет и ее казна.

Теперь союзные эскадры могли беспрепятственно войти в Азовское море, поскольку предшествовавшие штормы разнесли заграждения на фарватерах. После этого возникла реальная угроза высадки («неизбежная опасность») вражеского десанта в Тамани, на кавказскому берегу. В таком случае гарнизоны Новороссийска и Анапы оказывались отрезанными.

Было принято решение эвакуировать гарнизоны и жителей укрепленных Новороссийска (15 мая) и Анапы (25 мая), а также близлежащих казачьих станиц Николаевской, Александровской и Благовещенской. Укрепления уничтожались взрывом пороховых зарядов, военное имущество, которое нельзя было вывезти, сжигалось, «неподъемные» орудия приводились в негодность. Оставление Новороссийска и Анапы с сильными разрушениями в них проходило беспрепятственно. Мирная жизнь в эти черноморские города вернулась сразу же после окончания Крымской войны, но крепостные укрепления восстановлению уже не подлежали.

…Оставление укреплений Черноморской береговой линии и «открытие» неприятелю кавказских берегов на большом протяжении имело свою обоснованность. Это было решение свыше, и оно, как показали дальнейшие события и в Восточной войне, и в войне Кавказской, отличалось обоснованностью и реальностью прогнозов.

С вступлением в войну союзных Англии и Франции и выхода их эскадр из Босфора судьба Черноморской береговой укрепленной линии была предрешена. Начальник Главного морского штаба адмирал князь А.С. Меншиков, ставший главнокомандующим сухопутными и морскими силами в Крыму, отдал приказ немедленно сосредоточить в Севастополе все суда, находившиеся в распоряжении командования Черноморской линии. В силу этого укрепления лишались средств сообщения, поставок провианта и фуража, защиты со стороны моря и возможности в случае опасности усилить свои гарнизоны.

Поэтому в самый короткий срок, с 3 по 5 марта, корабельные отряды вице-адмирала Л.М. Серебрякова и контр-адмирала А.И. Панфилова своевременно вывезли в Новороссийск гарнизоны всех укреплений линии вместе с семьями и гражданскими лицами («вольнопромышленниками»). Всего – более 5 тысяч человек, с оружием, своим и казенным имуществом. Сами укрепления были уничтожены: частью взорваны, частью преданы огню.

Союзное командование, прежде всего англичане, было «озабочено» Кавказом и, разумеется, укреплениями Черноморской береговой линии. Уже в апреле 1854 года у побережья Кавказа появилась «паровая» эскадра англо-французов под флагом контр-адмирала Лайонеса, одной из задач которого было установление союзных связей с «немирными» горцами. О его действиях вице-адмирал В.А. Корнилов в одном из частных писем замечал:

«Английскому отряду Лайонеса из 2 винтовых кораблей и 4 пароходов очень понравился Геленджик, нами очищенный; он туда заходил, посетив Феодосию, Керчь и Анапу и созывал там горцев, того и смотри, что изберут Геленджик пунктом для направления действий своих на Новороссийск и Анапу…»

В данном случае противники в Крымской войне озаботились судьбой Новороссийска с его прекрасной Цемесской бухтой. Стороны могли там базировать немалые корабельные силы. К тому же из Новороссийска союзники могли действовать против побережья Азовского моря и на Кубани. Опасность такая виделась реальной. Только этим можно объяснить собственноручное написание императором Николаем I инструкции генералу от инфантерии Н.Н. Муравьеву, только-только назначенному тифлисским наместником и командующим Отдельным Кавказским корпусом. В документе говорилось следующее:

«…Адмиралу Серебрякову обратить главное внимание на сохранение Анапы и, буде можно, Новороссийска. Ежели Геленджик и Кабардинск (ныне Кабардинка) отстоять нельзя, гарнизоны сии отводить к Новороссийску, чем защита сего места значительно усилится, а когда и этот важный пункт нельзя будет сберечь, все в нем сжечь и уничтожить, равно как в Геленджике и Кабардинском, и отступить всеми силами чрез Раевский форт (ныне станица Раевская) к Анапе, наводя неприятеля флангом на главный отряд, идущий от Варенковой (ныне станица Варениковская)».

Встал вопрос о защите территории, прилегающей к Азовскому морю, и его берегов в случае, если союзный флот прорвется по фарватерам (западным и восточным) Керченского пролива. Сил для обороны этой линии имелось явно мало, да и к тому же часть их была уже отправлена в Крым. Оголять горный театр идущей Кавказской войны тоже не приходилось. Тогда император Николай I решил возложить эту задачу на казачество Войска Донского, которое, ополчившись, могло поставить в строй еще немало полков и отдельных сотен.

Военный министр генерал от инфантерии князь В.А. Долгоруков 10 апреля 1854 года направил в Новочеркасск соответствующее предписание наказному атаману Войска Донского генерал-адъютанту М.Г. Хомутову. В нем еще раз подчеркивалась важность ранее поставленной задачи:

«Я имел честь сообщить вашему высокопревосходительству от 1 апреля № 5127, что по особенной важности Новороссийска государь император изволил желать, дабы в случае атаки с моря укрепление это удержано было до крайней возможности».

…После «открытия» для себя Керченского пролива англо-французы действовали в Азовском море как в колониальных войнах. Уже 15 мая они напали по сути дела на беззащитный город Бердянск и подвергли его бомбардировке: были сожжены стоявшие в его порту суда, склады и два частных дома.

Перед этим, 14 мая, союзный флот в числе 13 военных пароходов три часа вел артиллерийский обстрел небольшой крепости Арабат на южной оконечности Арабатской косы. Однако ответным пушечным огнем из 5-орудийной батареи небольшой числом русский гарнизон (состоявший из 6-го Черноморского казачьего батальона) удачными попаданиями повредил два вражеских парохода. После этого англо-французы сочли необходимым оставить крепость Арабат в покое и ушли от нее в море. На продолжение бомбардировки и высадку десанта они здесь не пошли.

17 мая союзная эскадра под флагом лорда Эдмунда Лайонса в числе 15 военных пароходов подошла к портовому Геническу. Французский командующий потребовал от городских властей сдать ему все суда, стоявшие в Геническом проливе, и склады на берегу.