Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

было в 1854 г. твердой уверенности в несокрушимости Кронштадта и Свеаборга. Осматривавший батареи северного кронштадтского прохода знаменитый впоследствии полковник Тотлебен донес, что эти батареи «так расположены, что будут поражать друг друга, а не неприятеля». Не очень крепок был и Свеаборг. В подтверждение этого Тарле приводит факты из исследования Бородкина:

«…В начале лета 1854 г., т. е., значит, когда Непир уже был в Финском заливе, Николай (император Николай I) вытребовал к себе генерал-адъютантов Аркаса и Герштенцвейга и объявил им:

«Мой сын (Константин) получил письмо без подписи, в котором сказано, что, ежели неприятель пожелает занять Гельсингфорс и Свеаборг, то может совершить это в 24 часа».

Он приказал обоим генерал-адъютантам немедленно осмотреть оба пункта. Осмотр дал неутешительные результаты. Батареи были расположены так нелепо, что – по словам донесения Аркаса – «нельзя было не удивляться, для чего затрачивались громадные деньги на сооружение их». Всюду оба ревизора «поражались негодностью и дурным состоянием всего вооружения».

Были сейчас же предприняты новые работы, но на первых порах дело подвигалось необычайно медленно. Прибывший в Свеаборг, вскоре после Н.А. Аркаса, эскадр-майора Его Величества, вице-директор инспекторского департамента Морского министерства вице-адмирал Ф.Ф. Матюшкин (с 1854 года главный командир и губернатор Свеаборга) прямо заявил:

«Трудно недостроенную крепость, оставленную без всякого внимания более сорока лет, привести в продолжение нескольких зимних месяцев в столь надежный образ, чтобы флот наш находился вне опасности от нападения неприятеля…»

«В Гельсингфорсе пробная стрельба привела к тому, что там рушилась стена Густавсевернских уже после седьмого выстрела, который делало орудие, стоявшее на этой стене…»

Что же, значит, адмирал Чарльз Непир ошибся, когда считал немыслимым взять крепость Свеаборг? Пусть даст ответ тот же беспокойный инспектор-критик безотрадного состояния русских укреплений на Балтике вице-адмирал Ф.Ф. Матюшкин:

«Оборона в русском матросе и солдате, и Свеаборг англичанам не взять… В трубах зданий и подвалах будет порох, где нельзя будет держаться, – взорвем или взорвется.

Но и помимо того, русская морская артиллерия в Свеаборгской бухте была сильнее береговой, да и по улучшению береговой обороны закипела большая и плодотворная работа тогда же, со средины лета. О медленности, на которую жаловался в начале дела Аркас, уже не было и помину, – и быстро выросла новая крепость рядом со старой».

В водах Балтики Россия оказалась готова к военному столкновению с флотами Великобритании и Франции с десантом на борту, что немало поразило союзников. Неслучайно же государственный деятель А.В. Головнин, сам военный моряк, с воодушевлением писал в феврале 1854 года историку и писателю М.П. Погодину следующее:

«Балтийский флот горит желанием сразиться с англичанами и показать себя перед черноморским. Балтийские и черноморские решились или погибнуть или победить».

Для обороны баз с моря русские впервые в значительных масштабах использовали минные заграждения. В 1854 году у Кронштадта была создана первая в мире минно-артиллерийская позиция, состоявшая из 5 линий (609 якорных мин и 128 орудий на крепостных фортах).

В дальнейшем (в 1855 году) минно-артиллерийская позиция совершенствовалась. К концу войны она состояла уже из 13 заграждений, на которых было поставлено морских 1865 мин. Они заметно усиливали огонь артиллерии Кронштадтской крепости, чья мощь за войну выросла в полтора раза. Причем новые батареи и «дополнительные площади» уже имевшихся старых крепостных сооружений вооружались главным образом тяжелыми орудиями крупных калибров: 2– и 3-пудовых, 60– и 96-фунтовых бомбических пушек. Они имели большую дальность стрельбы.

Мины ставились отечественного производства двух типов: гальванические (с кабелем-проводником, ведущим к гальванической батарее) и ударные конструкции предпринимателя Э. Нобеля. Гальванические мины были созданы академиком Б.С. Якоби и К.А. Шильдером. В то время подводные мины назывались не иначе, как «адскими машинами».

Установка первого минного заграждения (на Южном фарватере) началась в конце апреля и была завершена в мае 1854 года. Его протяженность составляла 555 метров. Мины устанавливались на расстоянии 24 метров друг от друга и на глубине примерно в 3 метра 60 сантиметров. Всего в первом минном заграждении было выставлено 105 мин Якоби. Оно проходило между фортами «Александр I» и «Павел I». Кабель к гальванической батарее вывели на форт «Павел I».

Вскоре еще одно подводное заграждение из 60 мин перекрыло проход между фортами «Павел I» и «Кроншлот». Кабель от них вывели на стенку Купеческой гавани. Оба выставленных минных заграждения надежно прикрывались артиллерией вышеназванных фортов, став первой в истории войн минно-артиллерийской позицией.

Все последующие минные заграждения совершенствовались в зависимости от места их установки и в связке с артиллерийским огнем. Поэтому такие заграждения именовались минно-артиллерийскими позициями.

С середины июня 1854 года стали выставляться морские мины конструкции Нобеля. Первое из них (92 мины) было выставлено южнее флота «Павел I» и прикрывалось специальным отрядом канонерских лодок. На Северном фарватере минами Нобеля «вооружили» два заграждения: около западной оконечности острова Котлин протяженностью в 1070 метров (около 200 мин) и параллельно ряжевой преграде от Котлина до Лисьева Носа (152 мины).

Минные постановки у Кронштадта поражали в ту эпоху своей масштабностью. В 1854 году здесь было выставлено 609 морских мин конструкции Якоби и 444 – конструкции Нобеля.

Передовые крепостные укрепления Кронштадта артиллерийским огнем сплошь покрывали полосу от мыса Лисий Нос южнее Сестрорецка до Ораниенбаума на южном берегу Финского залива. И союзники об этом хорошо и доподлинно знали.

К появлению союзного флота перед Кронштадтской крепостью она уже обладала законченными тремя оборонительными линиями. Первая из них прикрывала устье Большого рейда. На севере ее находилась 20-пушечная батарея на косе острова Котлин. В центре возвышался мощный 123-орудийный форт «Император Александр I», стоявший на гранитном фундаменте. Он мог простреливать фарватер на всю его ширину.

На юге находился новопостроенный казематированный 171-орудийный форт «Расбанк» (вскоре будет переименован в форт «Павел I»). Он тоже был возведен на гранитном фундаменте. Форт «Павел I» являлся самым крупным и надежным укреплением Кронштадтской крепости, отвечая всем требованиям фортификационного искусства того времени. Он имел 37 оборонительных казематов, 18 пороховых погребов и три ядро-калильные печи. По табели 1854 года его вооружение уже состояло из 220 артиллерийских орудий, преимущественно однопудовых единорогов.

Находившийся здесь же обветшалый деревянный форт «Константин», уже отслуживший свое, подлежал разборке. То есть он как таковой упразднялся, а его орудия вместе с расчетами стали «нести службу» на других крепостных укреплениях.

Вторая оборонительная линия состояла из стоявшей на косе 24-орудийной батареи № 1, 100-орудийного форта «Петр I», западного фронта форта «Кроншлот» (50 орудий) и западной оборонительной стенки Купеческой гавани, на которой находилось 113 орудий. Эта линия перекрестным огнем могла накрыть внутреннюю часть Большого рейда. Вооружение второй оборонительной линии в своем большинстве состояло из орудий устаревших образцов

Третья оборонительная линия служила для простреливания перекрестным, фронтальным и продольным огнем всего внутреннего рейда Кронштадтской крепости (из 174 орудий). Ключевым укреплением здесь была батарея «Князь Меншиков», вооруженная 42 бомбическими орудиями и 2 карронадами, хорошо защищенными в казематах от огня