Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Работы по устройству невских батарей вел лейб-гвардии саперный батальон. После его отправки в западные губернии к возведению батарей были привлечены учебный саперный батальон и лейб-гвардии резервный саперный полубатальон. В работах принимали участие армейские нижние чины и вольнонаемные люди (плотники). На возведении одной батарейной позиции ежедневно трудилось от 700 и более человек.

Личный состав невских батарей набирался из разных частей столичного гарнизона, в том числе и из войск гвардии. Требовалось:

Командиров батарей, артиллерийских офицеров – 12.

Младших офицеров, по одному на 6 орудий – 26.

Музыкантов, горниста или барабанщика, одного на батарею – 12.

Фейерверкеров, по одному на орудие – 156.

Прислуги, по 5 на орудие, по 3 на пороховой погреб и запасных по одному на 2 орудия – 936.

Все войска столичного гарнизона на случай прямой угрозы Санкт-Петербургу со стороны неприятельского флота с десантом на борту к 1 маю 1854 года были разделены на три части (резерва).

Для прикрытия невских батарей назначалось 14 батальонов резервных бригад 2-й и 3-й гренадерских дивизий: по одному на каждую батарею и еще два батальона назначались в ближний резерв у Калинкина моста. Каждая батарея получала команду саперов. Своим огнем невские батареи должны были поддерживать девизион учебной батареи в Екатерингофе, а другой ее дивизион и дивизион образцового полка у Горного корпуса.

Боевой резерв по сигналу тревоги собирался на Петровской площади, а при наведении Дворцового моста на Дворцовой площади. В него входили следующие части:

6 батальонов 3-го и 4-го учебных карабинерных полков.

Санкт-Петербургский внутренний гарнизонный батальон.

Образцовая пешая батарея.

1-я и 2-я гвардейские резервные батареи.

Лейб-гвардии гусарский полк.

Санкт-Петербургский жандармский дивизион.

Образцовая конная батарея и

Образцовый казачий артиллерийский дивизион.

Главный резерв защитников российской столицы собирался на Царицыном лугу. В его состав были назначены следующие части:

24 батальона 1-й и 2-й гвардейских пехотных дивизий.

Лейб-гвардии финский стрелковый батальон.

Лейб-гвардии 1-я и 2-я артиллерийские бригады.

12 эскадронов 2-й бригады гвардейской кирасирской дивизии и

Лейб-гвардии № 1 конная батарея.

К началу 1855 года стало совершенно ясно, что война не придет даже на дальние подступы к Санкт-Петербургу. Комитет о постройке невских батарей был упразднен. Вооружение батарей более не усиливалось, а, наоборот, часть их орудий снималась. Так, на вооружение приморских батарей у Сестрорецка (Сестрорецкого завода) было отправлено 23 «столичных» орудия. «Невские батареи стали терять свое значение по мере усиления вооружения и сооружений в Кронштадте».

Одновременно со столицей укреплялись восточные берега Финского залива. Между Санкт-Петербургом и Сестрорецком началось сооружение береговых батарей, рассчитанных на 104 орудия. Причем здесь на батарейные позиции ставились орудия крупного калибра. На работы «валить камень» набирали вольнонаемных людей, поскольку армейских сил на фортификационные работы всюду не хватало.

Была усилена старинная крепость Выборг. На ее вооружение вместе с 10 батареями, установленными в шхерах Выборгского залива, было употреблено 244 крепостных орудия.

На южном берегу Финского залива была усилена крепостная Нарва (устье реки Наровы). Береговые батареи ставились от Нарвы к Санкт-Петербургу в местах, удобных для высадки вражеского десанта. Укреплялся и портовый Ревель (ныне Таллин, столица Эстонии).

Все возводимые на побережье Финского залива береговые батареи обеспечивались армейским прикрытием – пехотой, а во многих местах кавалерией и казачьей конницей, в ряде мест – полевой артиллерией. Такой системы обороны столица Российской империи в своей истории до Крымской войны не знала. Однако надо заметить, что все назначенные работы выполнить не удалось по многим причинам, главной из которых является то, что боевые действия на Балтике фактически прекратились к концу 1855 года.

…Прибывшая в восточную часть Финского залива англо-французская эскадра при всей своей мощи в течение всей войны так и не смогла преодолеть Кронштадтскую минно-артиллерийскую позицию, понеся при этом немалые потери в кораблях, прежде всего от огня крупнокалиберной артиллерии фортов. На минах за войну подорвалось четыре корабля, но на дно они не пошли. Реальная минная опасность страшила неприятеля, не знавшего надежных приемов борьбы с ней.

Прорваться эскадре союзников даже на дальние подступы к устью Невы, обойдя Кронштадт, не удалось. Поэтому приморская «новая» столица России с Петровской эпохи вражеской бомбардировки не знала, равно как и угрозы высадки под ее стенами вражеских десантов даже с локальными задачами. В Северную войну 1700–1721 годов такое шведам не удавалось даже при всей их настойчивости.

Если говорить об исторической истине, то британский флот не делал таких попыток в силу позиции его командующего адмирала графа Чарльза Непира, который «весьма ответственно» относился к любой информации о кронштадтских укреплениях. Он максимально старался избежать урона вверенной ему экспедиционной эскадры в кораблях. Флотоводец английской короны направил в Лондон, в Адмиралтейство донесение, где указал на неприступность русской морской крепости, защищенной на подступах к ней подводными «адскими машинами», чего военная история еще не знала.

Адмирал Чарльз Непир авторитетно отмечал, что любые подходы к Кронштадтской крепости имеют надежную огневую защиту береговых батарей, фортов, подкрепленную тремя выстроенными колоннами кораблей русского флота числом примерно в 30 вымпелов. Непир указывал, что взять Кронштадт нападением со стороны моря невозможно.

Британский флотоводец объяснял лордам Адмиралтейства то, почему нельзя атаковать Кронштадт морскими силами. Фарватер (канал) южной стороны союзный флот мог преодолеть только строго в кильватерном строю, вследствие чего русская артиллерия могла расстреливать корабли противника с удобной дистанции поодиночке. И в итоге морского боя могла пустить на дно морское все вошедшие в канал союзные корабли.

В своих донесениях в Адмиралтейство адмирал Чарльз Непир полностью отвергал высадку десанта на остров Котлин. Он предупреждал адмиралтейских лордов, слишком много требовавших от него, что высадка осадной армии (на союзной эскадре находились значительные силы для проведения таких операций) приведет, как он писал, к следующему:

«…Вы должны ожидать, что русские всегда будут в большом количестве, чем вы, и если потерпите неудачу, то ваша армия погибла, а если вы одержите успех, то, вероятно, ваша армия перемрет с голода в течение долгой зимы.

Поэтому, я полагаю, нечего о том и думать…»

Уже вскоре в Лондоне стала ясна несостоятельность планов овладения Кронштадтской крепостью и обещаний адмирала графа Непира. Поэтому в одном из своих писем командующему английской эскадрой первый лорд британского Адмиралтейства сэр Джемс Грэхэм предупреждал его:

«…Было бы сумасшествием играть на руку России и бросаться головой вперед на его гранитные стены, рискуя нашим морским превосходством, со всеми фатальными последствиями, в неравной борьбе против камня».

Простояв до середины лета на дальности видимости с Котлина и Ораниенбаума, адмирал Непир окончательно «расписался» в невозможности взятия Кронштадтской крепости и прорыва к Санкт-Петербургу. Он приказал союзной эскадре сниматься с якорей и взять курс на выход из Финского залива.

Уйдя от Кронштадта, англо-французская эскадра все лето 1854 года вела блокаду и бомбардировку прибрежных укрепленных портов Выборг, Або (Турку), Ревель (Таллин) и других. В силу вышеизложенных причин исследователи считают, что главной