Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

За время осады потери гарнизона Бомарзунда составили 53 человека убитыми и 36 ранеными. Союзники, по их данным, потеряли 120 человек. Кроме того, от эпидемии холеры к концу августа они (французы) лишились около 1300 человек.

Захват Аландских островов желаемого Лондону и Парижу результата не дал: нейтралитет Швеции поколебать не удалось, поскольку в Стокгольме хорошо помнили результаты всех прежних русско-шведских войн, прежде всего Северной войны 1700–1721 годов с ее огромными территориальными утратами. И тогда шведы перестали называть Балтику «шведским» морем. Швеция отказалась от предложения англичан принять в свое владение Аландские острова, что неприятно поразило официальный Лондон. В идущей Восточной войне Шведское королевство не стало вторым Сардинским королевством: оно сохранило нейтралитет.

Тогда союзники взорвали форт и башни Бомарзунда. Французский десантный корпус 28 августа покинул Аланды и вернулся домой. 2 сентября острова покинули и англичане. Командир французского десантного корпуса за взятие крепостного Бомарзунда получил от императора Наполеона III маршальский жезл. Награждений было много.

Пленные были отправлены во Францию (генерал-майор Бодиско, 24 офицера и 932 нижних чина), а остальные – в Англию. Вопрос о размене военнопленными стороны разрешили в июне 1855 года. В Россию защитники Бомарзунда возвращались партиями морем в период с сентября 1855 года по апрель 1856 года.

По мирному договору, подписанному 16 марта 1856 года, Россия обязывалась не сооружать (вернее – не восстанавливать) на Аландских островах любого рода фортификационных сооружений. Иначе говоря, Аландский архипелаг подлежал демилитаризации. Собственно говоря, Россия в сильной морской крепости на Аландах ни тогда, ни в последующее время не нуждалась. Уничтожение недостроенной крепости не стало важной потерей для России, поскольку в середине XIX столетия Аландский архипелаг окончательно утратил свое стратегическое значение на водах Балтики.

История Восточной (Крымской) войны свидетельствует следующее. Овладение недостроенной крепостью Бомарзунд стало единственной победой союзников на Балтике. Они пытались представить его как овладение первоклассной крепостью для оправдания себя в глазах общественного мнения безрезультатных кампаний 1854 и 1855 годов огромного союзного флота на Балтике, а также посылки туда французского экспедиционного корпуса и траты огромных денежных средств.

Если в Париже взятие Бомарзунда прежде всего силой французского оружия оценили с известным восторгом, то на Британских островах, на страницах лондонских газет такого восторга не высказывалось по известной причине: Бомарзунд не был ни Свеаборгом, ни Кронштадтом, ни Санкт-Петербургом.

Так, газета «Геральд» писала о королевском флотоводце вице-адмирале Непире следующее: «Он хотел пробить кольцо сквозь ноздри грозному Левиафану и вместо кита поймал салакушку. Русские смеются, и мы смешны на самом деле».

Этой лондонской газете вторит другое не менее популярное столичное издание газета «Таймс»: «Английские пушки… шептали перед Бомарзундом, но вся Европа ждала того, чтобы голоса их раздались перед Кронштадтом или Свеаборгом… Трудно было нанести военной чести Англии на море более тяжелый удар, чем тот, который нанесли ей события в Балтийском море».

Оценивая «большую победу» союзников на Аландских островах, одна из бельгийских газет не без сарказма писала: «В Бомарзунде побеждены 2000 русских, но нельзя… скрыть, что на них напали 20 000 французов и англичан и что 400 пушек флота и двух армий восторжествовали над недостроенной казармой».

То говорилось на берегах Темзы. На берегах же Сены были довольны взятием Бомарзунда, если не сказать более. Неслучайно же командиром французского экспедиционного корпуса, отправлявшегося на Балтику, был назначен генерал Ашиль д՚Илье Бараге, в 18 лет участвовавший в Русском походе 1812 года Великой армии императора Наполеона I, а в 19 лет потерявший левую руку на войне. За взятие Бомарзунда Бараге был пожалован императором Наполеоном III в маршалы Франции и стал членом сената. Боевого соратника самого Наполеона I Бонапарта встречали в Париже с высокими почестями как участника двух русских походов французских войск.

Современники считали, что защитники Бомарзунда не запятнали чести русского оружия, честно исполнив свой воинский долг. Настроение их было боевое, а стойкость заслуживает одобрения. После возвращения из плена в Россию комендант крепости и офицеры ее гарнизона были отданы под суд. Суд признал, что гарнизон исполнял свои обязанности по долгу чести и присяги. Крепость же сдалась только после того, как потеряла возможность дальнейшего сопротивления.

В старой России о потерянном Бомарзунде, его защитниках и причинах сдачи недостроенной морской крепости противнику писалось много. Вина за ее утрату возлагалась и на высшее военное командование России и ее Балтийского флота, которое бездействовало в тех событиях. Так, историк В. Мошнин в своей работе «Оборона побережья с древнейших времен до наших дней», увидевшей свет в 1901 году, делает следующее заключение:

«…200 000 армия, стоявшая на побережье Балтийского моря, и эскадра… из трех дивизий были безучастными свидетелями того, как громадный флот с десантом в 30 000 раздавил собой 1700 человек аландского гарнизона.

Союзники высадились 27 июля. Бомарзунд пал 4 августа, т. е. прошла неделя. За это время к Аландским островам мог подоспеть флот из любого пункта Финского побережья, и положение высаженных союзниками войск было бы более критическое. Но наш флот бездействовал».

Здесь уместно заметить, что Восточная война 1853–1856 годов стала историческим финалом эпохи парусного флота, который уже отжил свой век. В той войне Балтийский флот России в своем подавляющем большинстве кораблей являлся парусным, в то время как неприятельские флоты уже были большей частью паровыми, винтовыми, быстроходными и маневренными. И к примеру, парусный фрегат не мог быть в морском бою достойным соперником пароходофрегату даже с учетом человеческого фактора.

Попытки союзников высадить другие десанты – в Экнесе, Ганге и Або – окончились полной неудачей. К слову говоря, терпя неудачу в самом начале дела, они дальше упорствовать с высадкой десанта не собирались. И уходили от берегов российской Финляндии.

Потеря Бомарзунда на Аландах могла повлечь за собой потерю крепости Гангут (Ганге). Император Николай I приказал вывести из нее гарнизон, а ее укрепления взорвать. Первым взлетел на воздух форт Мейерфельд, за ним остальные. На подрыв укреплений Гангута было истрачено 950 пудов пороха, а 86 крепостных орудий из числа морально устаревших были затоплены в заливе.

Осенью (в сентябре) 1854 года союзные английская и французская эскадры из-за установившейся штормовой погоды (так было всегда) покинули Балтийское море. Их корабли нуждались в текущем ремонте, пополнении различных запасов, а экипажи – в отдыхе и пополнении.

К концу первой военной кампании на Балтике оборона Кронштадтской крепости и защищаемого ею Санкт-Петербурга еще более усилилась. На мысе Лисий Нос близ Сестрорецка была построена гавань, которая прикрывалась редутом. Гавань предназначалась для базирования двух батальонов канонерских лодок (всего намечалось построить 64 единицы). Канонерки предназначались для артиллерийского прикрытия минных заграждений Северного фарватера.

В декабре началось строительство первых 15 канонерских лодок. Их корпуса делались из дуба и сосны на верфях