Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

прошло несколько минут, как снова раздался взрыв, опять в передней части судна, затем последовало сотрясение, еще более сильное, чем в первый раз. К счастью… незначительная пробоина, обнаруженная в обшивке судна, была легко и быстро исправлена.

Но было очевидно, что в этих прибрежных водах противник установил большое количество адских машин; поэтому поспешили выйти из этих вод, принимая все меры предосторожности и постоянно делая промеры…»

После двойного подрыва пароходофрегата на русских минах подорвался сопровождавший «Мерлин» английский пароход «Фирефли». Это также случилось на глазах Базанкура:

«…У его форштевня также раздался взрыв, вызвавший на море такое волнение, что хотя «Мерлин» был удален от «Фирефли» более чем на один кабельтов, однако действие этого взрыва ощущалось на корвете. Глаза всех были с тревогой обращены на пароход. Но так же, как и «Мерлин», «Фирефли» благополучно ушел…»

После этих событий на подступах к Кронштадтской крепости перед союзным командованием встала проблема преодоления русских минных заграждений, расположение которых можно было определить только собственными потерями. Вице-адмирал Дондас нашел способ борьбы с таким препятствием: союзники попытались наладить «вылавливание» мин со шлюпок. Но это дело под огнем русских береговых батарей и канонерских лодок, которые прикрывали минные заграждения, оказалось крайне опасным. Но иного способа с подводными минами в то время еще не знали.

Английское и французское командование сильно опасалось того, что на других минных заграждениях противника могли стоять мины с более мощными зарядами. В действительности оно так и было.

Как бы там ни было, но биограф британского флотоводца Дондаса написал, что одним из главных дел его героя в 1855 году в водах Балтики было «…вылавливание малых мин, погруженных в большом количестве в северном проходе к Кронштадту».

Что из себя представляли русские морские мины, которые неприятель называл «адскими машинами»? В одном из шведских морских изданий (статья опубликована в 1856 году) так описывается конструкция мин, «выловленных» англичанами перед Кронштадтом:

«Машины эти сделаны из цинковых листов, имеют форму конуса, высотою 22 дюйма, диаметром основания 16 дюймов… всыпается порох в отделение, находящееся в верхней части конуса. Скляночка заполнена крепкою водкою. Когда задвижка проникает в зажигательную трубку… опускается и разбивает скляночку, которая при этом изливает содержащуюся в ней жидкость на находящийся ниже ее потассий с бумажным порохом, воспламеняет эти вещества, и затем самый порох».

Одновременно с морскими (пиротехническими) минами Эммануила Нобеля в Финском заливе ставились мины конструкции Б.С. Якоби. Вторые оказались лучше, чем первые: более эффективные, удобные в использовании и менее опасные для их постановщиков из числа флотских минеров. Неслучайно академик А.В. Тарле писал:

«Уже в летнюю кампанию 1854 г. оказалось, что мины Нобеля не могут сравниться с минами Якоби. В них подмок порох, многие сорвались с так называемых минрепов, некоторые взорвались и поранили русскую команду».

Интересен такой факт. Одна из выловленных англичанами в Финском заливе перед Кронштадтом мин Нобеля по сей день хранится в экспозиции британского Национального морского музея в Гринвиче как память о Восточной (Крымской) войне в водах Балтики.

Морские мины как оружие военного флота России в Крымской войне какой-то новинкой не являлись. Первое испытание морской мины Нобеля состоялось в 1842 году: опытный взрыв провели на реке Охте. После этого российское правительство купило изобретение, и вскоре в окрестностях Санкт-Петербурга около Сампсониевского моста появился «Механический колесный завод» с литейными мастерскими. Морские мины изготовлялись фирмой «Э. Нобель и сыновья». На этом же заводе изготовлялись паровые судовые машины мощностью от 200 до 500 лошадиных сил.

В силу «неприступности» Кронштадта в войне на море действия союзного флота Англии и Франции на Балтике в основном ограничивались блокадными действиями, артиллерийскими обстрелами балтийского побережья России и стремлением нанести максимальный вред ее коммерческому судоходству, судостроению и любым портам, большим и малым. Нападениям с моря подлежали даже небольшие гавани, в которых стояли большие мореходные лодки местных рыбаков.

Только в конце июля 1855 года союзные эскадры безуспешно попытались захватить Гельсингфорс (ныне Хельсинки, столица Финляндии) и прикрывавшую его крепость Свеаборг. Несколько разрушенных в ней зданий и менее 60 человек убитых в ходе жестокой бомбардировки не шли ни в какое сравнение с захватом недостроенного Бомарзунда и Аландских островов в 1854 году. Академик А.Е. Тарле так описал вторую военную кампанию на Балтике:

«…В 1855 г., когда русское командование серьезно подготовилось к встрече врагов, Кронштадт стал неприступен. Адмирал Пэно прямо доложил в Париж, что кронштадтская эскадра располагает многочисленными канонерками, которых еще не было в 1854 г., и что вообще союзному флоту нужно думать о собственной безопасности в Финском заливе.

Таким образом, дело свелось (5 июля) к бомбардировке неукрепленного города Ловизы небольшой эскадрильей (эскадрой) капитана Эльвертона, потом к бомбардировке Транзунда (13 июля), причем русские на этот раз очень метко отстреливались. Через неделю Эльвертон бомбардировал батарею Фридрихсгаля, но русская артиллерия отогнала его суда.

После этого решено было напасть на Свеаборг (Виапори или Суоменлинна) и снести все его укрепления с лица земли. Но для этого Дондас отвел свой флот к Наргену, чтобы там подождать прихода французских сил и повести атаку на Свеаборг сообща.

Английский флот, подошедший к Свеаборгу 26 июля (7 августа), был огромен и состоял из 10 винтовых пароходов, 10 колесных, из 16 бомбард и 16 канонерских лодок, имел и несколько парусных судов. Французская эскадра, сопровождавшая англичан, состояла из трех крупных винтовых судов (с артиллерией в общей сложности из 180 орудий), из четырех винтовых судов поменьше, из восьми канонерских лодок, пяти бомбард и нескольких парусников. Хотя из всей этой эскадры, как явствует из донесения русского командования, непосредственное участие в военных действиях приняли не все перечисленные тут неприятельские суда, но оказались зато, по-видимому, и какие-то неупомянутые…»

28 июля 1855 года неприятельский флот (по Тарле), подошедший к Свеаборгу, действовал в составе десяти линейных кораблей, семи парусных фрегатов, семи паровых фрегатов, двух корветов, одного брига, четырех судов «особой конструкции (так они названы в русском донесении), шестнадцати плавучих батарей, около двадцати пяти канонерских лодок, двух яхт и трех транспортов. Рано утром союзники начали выстраивать боевую линию для артиллерийской атаки Свеаборга.

Боевая линия неприятельской флотилии оказалась в расстоянии от трех до четырех верст от внешней линии свеаборгских укреплений. Более мелкие суда (бомбардирские и канонерские лодки) расположились несколько ближе, будучи на ходу, а крупные корабли (линейные и фрегаты), встав на якорь, – «вне всякой досягаемости для самых крупных выстрелов».

Постановка линейных кораблей и фрегатов на предельной дальности стрельбы от крепостных батарей говорила о том, что союзники боялись минной опасности. Действительно, в районе Свеаборга было выставлено несколько заграждений из 994 морских мин. Подобные минные заграждения в начале Восточной войны в балтийских водах выставлялись не только под Свеаборгом и Кронштадтом, но и у Ревеля и Усть-Двинска.

Неприятель открыл огонь по Свеаборгской крепости