Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

в 7 1/4 утра. Огонь был направлен на батареи крепости, на форты Вестер-Сворт и Лонгерн и на остров Друмсэ в бухте. Стрельба шла непрерывными залпами. Англо-французы с утра начали производить попытки высадки десанта на этом острове, но русские отгоняли десантные гребные суда метким ружейным огнем: у гарнизона острова были штуцеры. В два часа дня союзники прекратили стрельбу и отошли. Пожары в крепости начались не сразу, а лишь с десяти часов утра.

Как правильно разгадал командующий русскими войсками под Свеаборгом генерал-лейтенант А.Ф. Сорокин вражескую тактику, союзные адмиралы убедились, что укрепления крепости не поддаются артиллерийскому огню, так как ответные залпы «не умалялись». Поэтому они решили прибегнуть к иной тактике: разгромить и сжечь самый город, то есть те большие дома (трехэтажные в тогдашнем Свеаборге не были редкостью), которые являлись такой удобной мишенью для дальнего прицела. Англо-французы вознамерились разрушить сам город: в таком случае их адмиралам было чем отчитаться за кампанию 1855 года перед стоящей над ними властью.

Стало ясно, что неприятельский флот обладает большим числом орудий крупного калибра, а значит, дальнобойных. Русским батареям уже в начале боя приказано было не тратить понапрасну снарядов, стреляя в линейные корабли, до которых эти снаряды не долетали, а открывать огонь только при соответствующем приближении неприятельских судов к свеаборгским фортам.

«Приказание это было исполнено с тем достохвальным хладнокровием, которое отличает всякую хорошую артиллерию, и с таким успехом, что стоило только какому-либо из неприятельских судов выдвинуться вперед из занимаемой им боевой линии, чтобы быть принужденным меткими выстрелами с наших укреплений с поспешностью отходить назад… множество обломков, плавающих в различных местах, свидетельствуют о том, что каждое приближение к крепости обходилось неприятелю не без потерь и повреждений для его судов».

Пожары в городе все усиливались; с их тушением не справлялись. Главные пороховые погреба отстоять удалось, но четыре запаса чиненых бомб на Густавсверде взлетели на воздух, так как хранились в легко пробиваемых бомбами старинных помещениях еще шведского времени.

После некоторого перерыва неприятельские корабли снова приблизились к Свеаборгу. Кроме бомб они стали осыпать город зажигательными ракетами. Но русские батареи очень деятельно и успешно противились приближению неприятеля к островам Скансланде, Кунгсгоммеи, а также к укреплению Лонгерн и к очень активно ведущему огонь русскому 70-пушечному линейному кораблю «Иезекииль» (командир – капитан 1-го ранга Бровцын 2-й).

На другой русский линейный корабль – 120-пушечный «Россия» было возложено труднейшее поручение: продольно обстреливать Густавсвердский пролив, не подпуская с этой стороны к крепости неприятельские суда, в том числе с десантом. Навесным огнем неприятеля корабль был временно выведен из строя, получив много пробоин: «бомбы разрывались внутри корабля, и одна из них дошла почти до крюйткамеры, а потому… ночью корабль был отведен из-под выстрелов».

Линейный корабль-парусник «Россия» был спасен исключительно распорядительностью своего командира капитана 1-го ранга Поклонского и бесстрашием команды, с риском для жизни погасившей огонь, который уже подбирался к пороховому погребу после разрыва бомбы. Однако непоправимой беды не случилось.

При организации обороны Свеаборгской крепости линейные корабли «Россия» и «Иезекииль», а также фрегат «Цесаревич» с бригадой больших гребных канонерских лодок прикрывали глубоководные проливы среди островов у Свеаборга. В мелководных проливах в качестве заграждения были затоплены старые корпуса судов – блокшивов, а также уже негодных к использованию канонерских лодок.

В ночь с 28 на 29 июля бомбардировка не смолкала, и к тем орудиям, которыми действовали корабли, прибавилась еще мортирная батарея, устроенная неприятелем на небольшом скалистом островке Лонгерн. Эта батарея и артиллерия с судов стали с раннего утра 29 июля упорно бить по укреплению Стура-остер-свард – и там вспыхнули пожары, охватившие деревянные портовые здания со всеми постройками и складами. Борьба с возгораниями заметного успеха не имела.

Одновременно страшная опасность нависла над Густавсверде. Предоставим слово донесению очевидца: «В 10 часу утра загорелась крыша на капонире в Густав-Сверде, где хранились бомбы и заряды. Видя близкую опасность для Цистернской батареи и всего Густав-Свердского укрепления, генерал-лейтенант Сорокин вызвал охотников. Все офицеры, находившиеся в это время у Цистернской батареи, первые подали пример готовности, за ними последовали нижние чины и, несмотря на огонь неприятеля, направленный в это время преимущественно на капонир, пожар быстро был потушен. Первый вскочивший на крышу для тушения огня был фейерверкер артиллерийского гарнизона Михеев».

«Весь день 29-го, ночь с 29-го на 30-е гремела канонада. Она утихла лишь к пяти часам утра 30 июля. 30-го огонь ослабел. 31 июля неприятель явно начал делать приготовления к уходу, и русские заметили, что после полудня 31-го союзники срыли свою импровизированную мортирную батарею на островке. Ночь прошла спокойно, а 1 (13) августа неприятельская эскадра отошла от крепости и скрылась в южном направлении…»

Атака на крепость Свеаборг желаемого результата англо-французам не дала. Массированная бомбардировка велась с предельной дальности, поэтому ущерб, нанесенный укреплениям «с военной точки зрения… был ничтожен». О какой-то попытке высадить десант в окрестности крепости речь не шла, хотя вражеские канонерки в те дни постоянно меняли свое местонахождение. 45-часовая бомбардировка Свеаборга с моря стала, по сути дела, последним всплеском активности союзных эскадр на Балтике.

Интенсивность артиллерийского огня была такова, что «английские и французские мортиры и бомбарды уже вышли из строя почти все». Союзники сделали по Свеаборгу до 20 тысяч выстрелов, в том числе пустили около 700 кангреновых зажигательных ракет. Из этого числа собственно по Свеаборгу и прилегающим к нему батареям Гельсингфорса было выпущено около 17 тысяч выстрелов, по Сандхамиу – свыше 3 тысяч, по острову Друмсэ – около одной тысячи. Причем эти цифры названы «по приблизительному и самому умеренному расчету».

Союзники посчитали, что после такого многодневного шквала артиллерийского огня в русской Свеаборгской крепости «разрушено все, что только можно разрушить». Поэтому утром 30 июля адмирал Ричард Дондас и вице-адмирал Пэно приказали прекратить огонь, посчитав, что свою задачу их эскадры успешно выполнили: дым пожарищ в Свеаборге с моря был хорошо виден.

За несколько дней такой жесточайшей бомбардировки свеаборгский гарнизон понес малые потери: среди нижних чинов – 44 убитых и 110 раненых, ранено штаб-офицеров два, обер-офицеров три, контужено – штаб-офицеров четыре, обер-офицеров – двенадцать, нижних чинов – восемнадцать. По финским данным, погибших оказалось 56 человек и 204 раненых. Потери союзников в людях неизвестны.

Крепостной гарнизон Свеаборга, которым командовал генерал-лейтенант А.Ф. Сорокин, выстоял в ходе жестокой бомбардировки с моря, не дав неприятелю ни малейшего повода для высадки десанта. Свеаборгская операция англо-французского флота стала самой крупной в кампанию 1855 года.

В третий год войны союзники продолжили действия против российского берега Ботнического залива. Но их попытки высадить десант в городах Ваза, Якобстад (Пиетарсаари) и Карлеби (Кокюла) закончились полной неудачей. Огнем с берега была отражена попытка двух английских кораблей и двух