Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

В числе этих орудий значилось двенадцать 36-фунтовых, двадцать 18-фунтовых и десять 12-фунтовых. Из этого числа батарей шесть защищало устье Северной Двины. Одна батарея являлась подвижной, то есть конной.

В самый короткий срок было «устроено» 20 канонерских лодок из уже имевшихся мореходных судов, вооруженных каждая двумя пушками. Это были: шестнадцать 24-фунтовых орудий и двадцать четыре 16-фунтовых орудия. Каждое военное судно было обеспечено хорошо подготовленным экипажем из числа местных жителей-поморов (добровольцев-ополченцев), хорошо знакомых с водами и побережьем Беломорья.

Канонерские лодки, «сосредоточенные в наиболее важных пунктах» на побережье у острова Мудьюг, возле Лапоминской гавани и в устье Северной Двины. Они служили маневренным подкреплением для береговых батарей, будучи «к ним приписаны». Канонерские лодки могли быть использованы и для противодействия неприятельским десантам, и как суда для переброски подкреплений.

Для противодействия вылазкам возможного высаженного на берег вражеского десанта была сформирована конная полевая 6-орудийная батарея. В любом случае ее появление в нужном месте являлось неприятным сюрпризом для неприятеля.

Сразу после вскрытия ледяного покрова Белого моря (с началом навигации) шхуна «Полярная звезда» пришла к Жижигинскому маяку, сняла с него людей и осветительные приборы. Повсеместно были сняты все навигационные знаки.

Сразу же был решен вопрос о связи Архангельского порта с ближайшими пунктами обороны города (батарейными позициями). С ближайшими из них наладили телеграфную связь.

Не был забыт и Соловецкий монастырь: «для обеспечения обители от разбойничьих нападений туда было отправлено 8 орудий 6-фунтового калибра» с прислугой. Это были малокалиберные пушки. Монастырь с его инвалидной командой имел две 3-фунтовые пушки. Кроме них в святой обители «оказались 20 пудов пороху, копья, бердыши и секиры времен (царя) Федора Иоанновича», то есть сына царя Ивана IV Васильевича Грозного.

Одновременно Соловецкому монастырю была оказана помощь и иного рода. Драгоценности и прочие ценности (и солидная библиотека) древней православной обители, собранные за много веков, на крайний случай были под надежной охраной отправлены внутрь Архангельской губернии, в Антониев-Сийский монастырь. Перевозку осуществил караван из четырех транспортных судов. Монастырь на Соловецком архипелаге привлекал англичан, как и шведов полтора столетия назад, своими действительно огромными богатствами.

Поскольку войск было мало даже для обороны губернского стольного города Архангельска, его военный губернатор позаботился о создании местного ополчения из поморов и жителей прибрежных селений. Им было роздано около 3000 казенных ружей с необходимым количеством патронов, и для случая угрозы неприятельского нападения назначены сборные пункты. Отрядами ополченцев-добровольцев командовали, как правило, отставные унтер-офицеры и солдаты (призванные на повторную службу) и деревенские старосты. В ряд мест отправили гарнизонных офицеров.

О подготовке Русского Севера, Беломорья и Мурмана архангельский военный губернатор доложил военному министру 2 июня 1854 года. В документе указывалось, что, кроме Архангельска, «все остальные прибрежные города были лишены всяких средств борьбы с противником». Но последующие события на деле показали, что жители Архангельской губернии были готовы с оружием в руках встретить непрошеных гостей.

…Появления неприятеля на Русском Севере долго ждать не пришлось. Первый тревожный сигнал пришел в губернский Архангельск 26 июня. Живший в нем епископ Варлаам Успенский получил известие от настоятеля Никольского монастыря о том, что в заливе и устье реки Мольгуры появился неприятельский (английский) корабль. Фрегат сделал промеры глубин и, осмотрев берега, ушел в море, так как по англичанам велась ружейная стрельба.

С началом навигации, когда Белое море очистилось ото льда, в самом конце июня 1854 года в него вошла английская эскадра в составе трех паровых судов (винтовых корветов), имевших на борту 57 орудий и 560 человек экипажа. Британское Адмиралтейство такой экспедицией намеревалось «напомнить России о могуществе Англии» и в северных морях, на границе с арктическими льдами. Ожидалось прибытие в Беломорье и союзной французской эскадры, путь которой был сюда заметно дольше. Раньше интерес Франции к водам Арктики «замечен не был».

Деятельность союзных морских сил в Беломорье сводилась к следующему: производство промеров глубин в устье Северной Двины, в захвате и грабеже встречаемых купеческих и промысловых судов и барок, в «незначительных» высадках десантных отрядов в поморских селениях, где грабились продуктовые запасы, а жилые дома и прочие строения предавались огню.

Благодаря неожиданному появлению на Беломорье неприятелю удалось захватить почти сразу 4 поморских судна: три ладьи с рыбой и шхуну «Волга» с грузом муки. Ее англичане снабдили командой, вооружили и включили в состав своей эскадры, а в конце войны отправили в Англию как боевой трофей.

Против Новодвинской крепости и города-порта Архангельска английская эскадра так и не решилась предпринять какие-либо активные действия, даже бомбардировок. Союзники считали Архангельск недоступным для их кораблей, а крепость на Северной Двине сильно укрепленной. Но к речному устью, к бару они все же подходили. Была сделана даже попытка высадить десант на один из островов в устье Северной Двины, но при виде там русского отряда баркас с десантом повернул назад. Перед Архангельском англичане захватили и потопили несколько поморских судов, груженных большей частью рыбой.

Действительной блокады северного побережья России англичане даже с прибытием французских кораблей осуществить не могли. Поэтому британцы главной целью своего пребывания в Беломорье посчитали нападение на наиболее «лакомое» для них русское поселение – монастырь на Соловецком архипелаге с его «предполаемыми богатствами» и с большими запасами провианта.

4 июля в виду Соловецкого монастыря появились два английских винтовых корвета (фрегата) «Бриск» и «Миранда». Их «визит» какой-то неожиданностью для обитателей и защитников православной обители не стал. Вражеские корабли, опасаясь действительного обилия подводных камней, не зная фарватера, близко подходить к Большому Соловецкому острову не отважились. Но все же они стали обходить его в надежде найти такое место, где можно было подойти близко и высадить с баркасов десант.

Настоятель Соловецкого монастыря архимандрит Александр, возглавивший оборону святой обители, не промедлил «сделать с чудотворными иконами крестный ход по стене вокруг обители и произнеся увещание всех живущих в монастыре, предался на волю Божию». Местная инвалидная команда, монахи и работники монастыря, прибывшие на остров богомольцы были готовы к защите святой обители, напоминавшей своими стенами и башнями сильную крепость, сложенную из дикого камня.

Архимандрит Александр был «преисполнен ратного духа». Он во главе небольшого воинского отряда, составленного из нижних чинов, богомольцев и послушников, взяв с собой два 3-фунтовых орудия с «малым» числом зарядов, отправился верхом вдоль берега «следить» за неприятелем. С британских пароходов «русское войско с артиллерией» в своих передвижениях было хорошо видно.

Англичане в этой действительно оригинальной рекогносцировке сил и намерений противника увидели «множество войск и несколько пушек, прятавшихся в лесу». Чтобы узнать силу этого «войска» и заставить его артиллерию развернуться на берегу и «заговорить», дабы «вызнать число орудий», с военных пароходов открыли огонь по берегу. Архимандрит Александр, со своей стороны, приказал в ответ сделать несколько выстрелов из своих двух 3-фунтовых орудий.

После этого огонь