Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

играло практически на тот момент никакой роли, потому что, начиная с прорыва под Ямполем, противник использовал на николаевском направлении следующую тактику. У них шли вперёд танки. Если танки встречали сопротивление, они тут же откатывались назад. По лесополосам работала артиллерия, потом опять шли танки. Опять какое-то сопротивление — опять они отходят, опять работает артиллерия, в том числе РСЗО «Ураган». Они по Николаевке били «Ураганами», то есть там пятиэтажки складывали. Соответственно, не имея нормального противотанкового вооружения, причём дальнобойного, невозможно было с этим воевать. Одно стрелковое оружие.

Вот когда под Николаевкой противотанковое оружие не срабатывало, противник просто заезжал и катался по городу на БМП и БТР, ничего не могли сделать. Количество противотанковых ружей, которые с удовольствием использовал, это была моя именно идея, разыскать и использовать их, тоже было ограниченно, где-то около дюжины на весь гарнизон. Они в основном стояли в Семёновке, а Семёновка была ключевым пунктом, я ничего толком не мог снять.

Дмитрий Пучков: Как себя эти ружья зарекомендовали?

Игорь Стрелков: Прекрасно. Превосходно показали себя ПТРС и ПТРД.

Дмитрий Пучков: Даже по нынешней технике?

Игорь Стрелков: Танки они, конечно, не прошибали, хотя во время боёв второго июня, два героя бронебойщика, которым посмертно были присвоены Георгиевские кресты первые, номер два и номер три, они остановили всё-таки танк ПТРом. Они погибли оба, но они заклинили ему башню, разбили все триплексы. С двадцати метров они его расстреливали, а он расстреливал их. В результате, этот танк всё-таки выведен был из строя. Он ушёл своим ходом, но он всё.

Против танков, конечно, нет, но любую другую лёгкую бронетехнику — БТР, БМП — с расстояния восемьсот метров пробивало как за нечего делать.

Дмитрий Пучков: Крепка была советская власть.

Игорь Стрелков: Крепка была советская власть, да. Намного более эффективнее, чем «Утёс». Даже если «Утёс» не пробивал лобовую броню БМП, то ПТР пробивал лобовую броню, главное, чтобы под углом было. А в борт брало практически всё навылет. Поэтому с удовольствием их ополченцы как использовали, так и используют. Я сейчас считаю, что это нынешнего уровня оружие. Я и сейчас считаю, что противотанковое ружьё на современную роту отнюдь не помешает, а будет только усиливать её мощь, причём значительно.

Дмитрий Пучков: Как всякие эти нынешние «Барретты» американские, которые «антиматериальные» — ломать грузовики и прочее.

Игорь Стрелков: Да. Ну, а дальше, я понимаю, логичный вопрос следующий: почему мы оставили всё остальное? Почему не зацепились в Краматорске, начали отступать дальше?

Дмитрий Пучков: Естественно, да.

Игорь Стрелков: А дальше начинается следующее. Я ещё ночью прибываю в штаб Сергея Николаевича Хмурого (генерал-майор Петровский, позывной «Хмурый», — ред.) в Краматорск, и он мне сообщает радостную новость. Он получил сообщение, что большая колонна противника зашла в Артёмовск, соединилась с тамошним гарнизоном базы, который у нас условно в осаде находился, который должен был взять Безлер, но не взял. Разогнали нашу комендатуру, в которой было аж тридцать человек со стрелковым оружием. И фактически у нас в глубочайшем тылу находится ударная группа противника.

Фактически кольцо окружения — вот оно второе, уже намечается. Только у нас уже не стали бы отрезать Славянск от Краматорска, а наша бы вся агломерация отрезалась от Горловки. То есть, если она отрезается от Горловки и других дорог, мы оказываемся в той же самой ситуации, только у меня уже нет бронегруппы, которая потеряна, количество боеприпасов у меня не увеличилось, хотя артиллерия вышла вся — все миномёты, обе «Ноны», всё это вышло. Все, кто выполнил мой приказ, все вышли.

Попадать второй раз в окружение не имело смысла. Я принял радикальное решение и считаю, что принял его абсолютно правильно. Тем более что Краматорск крайне неудобен для обороны. Из Славянска неудобно выходить, но он удобен для обороны. А Краматорск и оборонять неудобно, и выходить из него тоже неудобно. Такой вот он. На несколько частей рассечён реками, неудобный для обороны. И тот же господствующий Карачун никуда не девался, нависал.

Поэтому было принято решение, что если уж отходить, то выводить все силы и выстраивать оборону так, чтобы не иметь в тылу ударных группировок противника. Отсюда было принято решение поэтапно оставить Краматорск, Грушковку, Константиновку без боя. Некоторые командиры возмущались, но поскольку это были мои командиры, которых я назначал, все они выполнили мой приказ.

По крайней мере никто из тех командиров, кто на тот момент не высказал неповиновения, потом претензий мне не предъявлял. Очевидность правильности нашего выхода, она была любому, кто более-менее воевал, абсолютно понятна. И я считаю, что выход себя оправдал во всех отношениях. Потому что, когда мы пришли в Донецк, я приехал в Горловку сначала. Всей бригаде была дана команда сосредотачиваться на Горловке. Там одна из казачьих комендантских рот, которая была в Краматорске, не подчинилась.

Дмитрий Пучков: Ну, у вас с ними вообще отношения как-то не сложились.

Игорь Стрелков: Это была Крымская группа на самом деле. Там были и неплохие ребята, но как-то так получилось, что они собрали круг, сказали, что мы будем обороняться, мы не уйдём. Потом, когда увидели, что все уходят, мнение переменилось, но они опасались, что я их уже могу наказать, а наказывал я достаточно жёстко, и они рванули на Изварино. То есть сразу на Изварино, где Бабай и компания перешли границу, сразу на российскую территорию, а местные, поскольку большая часть роты была местной, они там, в Изварино, остались. Это как принято говорить, не было бы счастья, да несчастье помогло. Если бы эти ребята не приехали на Изварино, то там последний остававшийся на тот момент коридор, его бы удержать не удалось. Они стали основой гарнизона Изварино и удержали этот последний проход.

Дмитрий Пучков: Интересно!

Игорь Стрелков: А потом уже большая часть из них вернулась ко мне в Донецк, в состав подразделения Хмурого, они ему были подчинёнными напрямую.

Дмитрий Пучков: А в Донецке как? Известный слух прочитал про то, что вы хотели взорвать девятиэтажные дома какие-то.

Игорь Стрелков: Там ещё ходил слух, который тоже запускал господин Захарченко, правда, не для прессы, а когда он вёл бой под Кожевней, он рассказывал своему окружению: «Мы тут жизни кладём для чего? Чтобы Стрелков мог три КамАЗа с деньгами своими вывезти, которые получил за продажу Славянска». Там же замечательная легенда о том, что я продал Ахметову Славянск за сто миллионов долларов…

Дмитрий Пучков: Так-так!

Игорь Стрелков: Но кинул Ахметова.

Дмитрий Пучков: Ловко!

Игорь Стрелков: …И не выехал в