Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

Игорь Стрелков: Насчёт России не скажу. Мы воевали украинским оружием. Откуда оно нам поступало, я не могу сказать.

Дмитрий Пучков: Советским?

Игорь Стрелков: Советским, да.

Дмитрий Пучков: Древним.

Игорь Стрелков: Именно советским. И поэтому где-то шесть вертолётов украинских были спасены, потому что не срабатывали «Иглы». То есть то же самое было, просто не вылетали ракеты. Ну, и очень много техники их спасено было — выстрелы РПГ-7 не срабатывали тоже: или вообще не вылетали, или не взрывались при попадании. Сплошь и рядом.

Но возвращаясь к теме. У нас тоже работал радиоперехват. В самом начале мы в Краматорске захватили одну СБУшную машину РЭБ. Машина была захвачена вместе с экипажем, и экипаж вполне добровольно остался работать. Я тоже имел возможность иногда слушать, что говорят на Карачуне и так далее. В том числе знал, что они отслеживают меня и всех командиров по терминалу, как говорится, очень чётко. То есть они знали, где мы находимся, наше позиционирование.

Дмитрий Пучков: А почему по вам не стреляла артиллерия? Можно же попасть, наверное?

Игорь Стрелков: А вот здесь вопрос интересный. Во-первых, попозже я читал ихние сводки, они толком не знали, где я нахожусь. Предателей, то есть внедрённых агентов удалось вычислить к концу мая практически всех. У меня в штаб их три штуки внедрены были.

Дмитрий Пучков: Чисто оперативно — каким образом?

Игорь Стрелков: Чисто оперативно, поскольку все они были ребята достаточно простые, то, как только человек начинал интересоваться тем, чем ему было не нужно, он отправлялся на подвал.

Дмитрий Пучков: Мощная агентура!

Игорь Стрелков: Нет, понимаете, может, среди тех, кого я отправил на подвал по подозрению в шпионаже, может быть, среди них были просто честные, любопытные люди. Но я решал, что посидит и посидит, мы же его не расстреливаем. Лучше пусть посидит. В результате, у них в моём ближайшем окружении никого не было, и они толком не знали, где у меня КП, к тому же я часто находился на запасном КП, принимал людей на другом КП, то есть у них не было точно информации, где мы находимся.

Дмитрий Пучков: А телефон не засекается?

Игорь Стрелков: Телефон засекался. Но, опять же, телефон у меня постоянно находился на одном месте. Там же, на том же месте он остался, когда мы выезжали. И все командиры оставили включённые телефоны на своих командных пунктах.

Дмитрий Пучков: Небезызвестный Джохар Дудаев на верёвочке убегал за угол разговаривать. Не помогло.

Игорь Стрелков: Я понимаю, что это ему не помогло, но если бы против нас воевала, допустим, российская армия или армия Соединённых Штатов, наверное, я с вами не разговаривал бы вообще и давно, а так помогало. При перемещении, когда всё снималось, командиры все свои телефоны оставили на тех местах, где они должны были быть. Теоретически у противника была картина, что все дома, все на месте.

Кроме того, от принятия решения до его воплощения прошло не так много времени. Решение на выход было принято в день выхода в девять утра. В двадцать три часа пошла первая колонна. Поскольку силы у нас были достаточно небольшие, это решение доводилось до командиров не сразу. Тыл начал грузиться в десять, то есть склад арттехвооружения начал грузиться в десять часов. Днём вышли по единственной дороге, которая у нас была, ещё в шестнадцать часов, весь госпиталь с персоналом, причём персоналу госпиталя было доведено, что мы остаёмся в осаде, а вас вывозим. Типа, прощайте, всё, мы вас больше не увидим. То есть они уезжали в полной уверенности, что покидают нас навсегда.

Дмитрий Пучков: А это были большие колонны, маленькие? Как, в общем, физически?

Игорь Стрелков: Физически очень даже сложно сказать с учётом того, что из-за отсутствия нормальной связи, сняв свой штаб, я полностью потерял управление. Всё, что не было учтено в ходе предварительного планирования выхода, было уже невозможно исправить. Потому что пытаться восстановить связь в условиях этого движения было нереально. Тем более что опять же, подчёркиваю, выходили с позиций не хорошо обученные мобильные подразделения, а ополченческие стационарные подразделения, которые даже не имели собственного транспорта. Я приказал реквизировать на выход все автобусы «Богдан». Кто чего добудет, тот на том и выходит. Ну, а как иначе? Другого ничего у нас не было.

Дмитрий Пучков: То есть они не на бронетехнике, а на автобусах?

Игорь Стрелков: Бронетехника была какая? Вся бронетехника была сведена в одну бронегруппу. Ну, я отдельно коснусь этого вопроса. Дальше — второй метод маскировки. В одиннадцать часов утра я вызвал единственных оставшихся на тот момент в Славянске корреспондентов, стрингеров «Лайф ньюс». Все остальные до этого за неделю — за десять дней уехали, пожав мне руку. Как мне признался один мой знакомый: «Когда жал тебе руку, думал про бункер Гитлера». Примерно так. Они все получили категорический приказ покинуть город, что было ещё одним из признаков для меня: всё, поставлен крест, постамент подготовлен, приказано героически умереть. В противном случае, если бы меня собирался кто-то деблокировать, наверное, кто-то и рискнул остаться.

Дмитрий Пучков: Наверное, да.

Игорь Стрелков: Корреспонденты «Лайф ньюс» как стрингеры остались по одной простой причине…

Дмитрий Пучков: Что сами по себе.

Игорь Стрелков: Они на следующее утро проснулись очень на меня обиженными, я потом извинялся…

Дмитрий Пучков: Что ушли без них?

Игорь Стрелков: Да конечно! Понимаете, я достаточно хорошо знаю натуру корреспондентов — маму родную, как правило, продаст за информацию, не вытерпит. В одиннадцать часов я дал им интервью, в котором сказал, что умру, не оставлю и прочее. Дал очень горячее интервью, они убежали его бросать в сеть, после этого был вызван комендант города, ему было приказано строить третью линию обороны. То есть копать окопы непосредственно вокруг центра города, вокруг моего расположения. Ещё за час до выхода, с последними лучами солнца, из окна было видно, как бойцы копают щель. Причём копали всерьёз, с такими отрешёнными лицами. И комендант не знал, что мы выходим до самого последнего момента.

По мере того командиры рот и подразделений вызывались с учётом, как долго им придётся собираться и насколько далеко им выходить с их позиций с Черевковки и далее на Краматорск. И, допустим, начальник контрразведки, начальники военной полиции узнали о выходе только в девять часов вечера, за два часа до выхода.

Дмитрий Пучков: Тут ключевой вопрос. «Как известно» (в