Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

а бросать необученных ополченцев в атаку, тем более не имея нормальных командиров, которые могли бы этой атакой руководить, было бы просто безумие. Тысяча двести человек — большая сила, если это обученные солдаты. А если это люди, которые увидели автомат две недели назад, и сразу попали на позиции, потому что сразу надо было дыры затыкать, это очень ограниченная годность бойцов. Я это прекрасно понимал.

И возвращаясь к теме. Нас начали обкладывать минами по всему периметру, стали натягивать колючку. Устанавливали новые батареи, причём за пределами дальности стрельбы моей хилой артиллерии — 120-мм миномётов и «Нон». На расстоянии восьми-десяти километров они поставили довольно много батарей: и САУ, и возимая артиллерия, и «Грады». Всё шло к тому, что они будут сидеть и нас засыпать снарядами, после того как отрежут. Наше сидение в Славянске в этом случае лишалось всякого смысла. Противник на штурм не пошёл бы и просто ждал, когда мы с голодухи полезем на его минные поля, под огонь его артиллерии.

Дмитрий Пучков: А как вы ушли? Кого-нибудь подкупили или ловко прорвались?

Игорь Стрелков: На самом деле эту версию активно муссируют, что мы кого-то подкупили.

Дмитрий Пучков: Это прекрасная версия.

Игорь Стрелков: Версия, конечно, замечательная. Только где бы денег, во-первых, достать, чтобы подкупить?

Дмитрий Пучков: Это да.

Игорь Стрелков: Во-вторых, все переговоры, которые я действительно вёл с украинскими военными в апреле-мае, уже в июне у меня никаких контактов, пожалуй, что и не было. Последнее, если помните, когда сбили генерала Кульчицкого, последние переговоры с местными военными прошли дня за два-три-четыре до того, как его сбили, после этого никаких контактов не было вообще. Это было почти за месяц, насколько я помню, до выхода.

Кроме того, что условно говоря, попытки подкупить не могли быть произведены технически, сложно было бы — за какие, собственно, средства? Средства, которые собирали люди, сразу шли на питание, обмундирование, ГСМ. На тот момент мы ничего не изымали, ничего не реквизировали, всё закупалось за наличные деньги. Мы ставили себе такую задачу, и мы её старались выполнить, тем более что у нас девяносто с лишним процентов было местных, донецких, и больше половины было из Славянска, из самого гарнизона, мы старались защищать население, а не обирать его и не грабить. Пока была возможность, старались избежать по максимуму.

Дмитрий Пучков: А технологически это как происходит? То есть у вас зародился план, и с какой скоростью вы ставите подразделениям задачу? Раз у вас есть разведка, то и у них есть разведка, которая смотрит за вами. Как это технологически происходит?

Игорь Стрелков: Технологически я постарался использовать все наши и слабые стороны в свою пользу, и сильные. У них стоял на Карачуне батальон РЭБ, не знаю насчёт батальона, но, как положено, три станции у них стояло — две сканирующих, одна управляющая, которая сама работает. Три станции у них стояли, одну мы выбили — повредили.

Дмитрий Пучков: РЭБ — это «радиоэлектронной борьбы»?

Игорь Стрелков: Радиоэлектронной борьбы. Да. И у них были отдельные машины, которые СБУ подчинялись, для перехвата радиопереговоров. За все четыре месяца войны, в которой мне приходилось участвовать, включая Славянск и Донецк вместе взятых, я не получил ни одной армейской радиостанции среднего радиуса действия. Единственно, чем я располагал, это носимые радиостанции короткого радиуса действия типа «Моторолла», «Кенвуд» и мобильные телефоны. Плюс с огромным трудом удалось получить определённое количество ТАПиков обычных, то есть проводных телефончиков, «звонок Басаеву», как мы в своё время их называли. И система связи между подразделениями строилась фактически на уровне папуасов и начала двадцатого века. Я сидел в центре, как паук, потому что я не мог себе из-за отсутствия нормальной связи позволить даже на позиции выехать иной раз. Я выскакивал, но это каждый раз с ужасом, что что-то произойдёт, а меня об этом не смогут оповестить. Поскольку, если я выезжал на какую-то передовую позицию, вынужден был оставлять все свои мобильные телефоны либо на каком-то блоке, либо у себя в штабе, чтобы противник не отследил. Отслеживалось любое моё передвижение по моим телефонам, а выбросить я их не мог, потому что слишком многое на них было завязано. И менять их было крайне сложно. В общем, такая ситуация.

Вот я сидел в этом штабе, в СБУ, у меня там было два запасных командных пункта, где была тоже связь. Если мне нужно было что-то закрытое передать, чтобы противник не перехватил, а перехватывалось практически всё, я звонил по городской телефонной сети на крайний пост, где имелась такая связь, оттуда команда передавалась уже по проводной связи, а дальше там на крайних точках были товарищи на мотоциклах и велосипедах, которые везли мои распоряжения, допустим, из Черевковки в Семёновку. Туда доходила только такая связь.

Дмитрий Пучков: Сумасшедший дом.

Игорь Стрелков: Да, сумасшедший дом. Когда начался бой под Ямполем, укры сразу заглушили даже мобильную связь, мне не могли оттуда доложить. Там по прямой около тридцати километров получается, и не могли доложить, что происходит, просто не было связи с батальоном, который прикрывал данное направление. Но, как говорится, нет худа без добра. Я знал, что меня слушают, и периодически по телефону чисто дезу гнал.

Дмитрий Пучков: Примените ядерные боеприпасы!

Игорь Стрелков: Ну, что-то примерно таким образом. «Держитесь, я выдвигаю вам две роты. Заманивайте их вглубь». Хотя у меня какие там роты. Типа «Да наш спецназ! Пусть только зайдут!» Особенно, если у нас только одиннадцать человек стояло на направлении, а у них там рота усиленная была. Вот что-то в этом духе. Я активно этим пользовался.

Воспользовался я этим и когда готовили выход. Решение на выход на самом деле было принято не сразу, после тяжёлых раздумий. После того, как наших выбили из Николаевки, причём выбили потому что подвезённые гранатомёты просто не срабатывали. Двадцать шесть гранатомётов РПГ-18 было у Николаевского гарнизона, не сработал ни один.

Дмитрий Пучков: Это по причине срока годности?

Игорь Стрелков: Срока хранения, да. Они вроде бы даже в полиэтилене привозились, но, в результате, чик-чик и ничего. Там изобретали наши специалисты, что сколько-то раз его надо повернуть против часовой стрелки, что-то после этого стреляло, что-то опять не стреляло, но это, извините… В бою, когда на вас идёт танк или БТР, вспоминать, как это всё происходит…

ПТУРы у нас летали где-то один из четырёх. Мины тоже. В общем, хлам. Короче, хлам последнего разбора.

Дмитрий Пучков: Всем доподлинно известно, что это всё