Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

Когда я закончил изучать материалы по «ВЕНОНЕ» в специальном защищенном кабинете, где они хранились на пятом этаже, я перешел в кабинет к Эвелин Макбарнет, сотруднику Артура по исследованиям, которая уже была занята этим делом. Расследование Митчелла началось в неудобное время для D Branch. Холлис сместил Фернивала Джонса с его поста на должность главы подразделения C, готовясь к его назначению заместителем генерального директора после ухода Митчелла на пенсию. Ф. Дж. заменил Малкольм Камминг. Это не было популярным назначением среди ярких молодых людей из отделения D, которые трудились, развивая достижения по делу Лонсдейла. Сам Артур надеялся, что ему, возможно, предложили эту работу. Он, безусловно, заслужил это с точки зрения достижений, но он никогда не был популярен за ту позицию, которую занял в начале 1950-х годов. Его считали грубым, темпераментным, слишком не желающим с радостью терпеть дураков, что, к сожалению, было необходимым условием для продвижения по Службе. Когда расследование дела Митчелла было санкционировано, Холлис решил не подвергать Камминга идеологической обработке, который теоретически был потенциальным подозреваемым. Надзор за расследованием был возложен на Ф. Дж., который руководил всем из штаб-квартиры филиала «С» на Корк-стрит.

Эвелин Макбарнет была странной женщиной, с большим родимым пятном, проходящим по одной стороне ее лица. Подобно тепличному растению, она прожила всю свою жизнь в замкнутом пространстве офиса и не имела никакого ощутимого существования снаружи.

— Вы масон? — спросила она меня почти сразу, как я вошел в ее кабинете.

— Нет, — ответил я, — и я этого не одобряю.

— Я не думала, что ты похож на шпиона, но тебе лучше присоединиться, если хочешь добиться успеха в этом заведении, — мрачно сказала она мне.

Эвелин всегда верила, что в МИ-5 были советские агенты. Она много лет проработала в контрразведке в качестве офицера-исследователя, намного дольше, чем Артур или я. Она была ходячим справочником офисной жизни и проницательным, хотя и несколько болезненным, судьей характеров.

— Я всегда знала, что должно быть проведено расследование, — сказала она мне, но у нее было тревожное убеждение, что ход расследования был предопределен. Она была уверена, что худшее еще впереди.

— Артур никогда не продержится долго, если будет настаивать на этом вопросе, — сказала она мне, — и ты тоже, если будешь ассоциировать себя с ним.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, Эвелин? — спросил я с искренним удивлением.

Она открыла свой сейф и достала маленькую тетрадь в черной обложке.

— Прочти это, — сказала она мне.

Я открыл книгу. Она была аккуратно исписана женской рукой. Я быстро пролистал страницы. В ней перечислялись подробности дел 1940–1950-х годов, о некоторых из которых я знал смутно, а о других — нет, которые автор собрал из реестра МИ-5. Каждое из них содержало прямое утверждение о проникновении в МИ-5 или МИ-6.

— Чье это? — спросил я в ужасе.

— Энн Ласт, моя подруга. Раньше она работала со мной, — сказала Эвелин. — Она сделала это после ухода Берджесс и Маклина, потом она ушла, чтобы создать семью, вы знаете. Она вышла замуж за Чарльза Элвелла. Перед отъездом она дала мне книгу и сказала, что я пойму.

— Знает ли Артур..?

— Конечно.

— Но ты показывала это кому-нибудь еще?

— И тебя тоже порубят..?

Я продолжал читать. Имя Максвелла Найта часто фигурировало на первых нескольких страницах. Во время войны он был убежден, что в МИ-5 есть шпион, и сообщил об этом в протоколе, хотя никаких действий предпринято не было. Были буквально десятки обвинений. Многие из них были причудливыми комментариями, взятыми из отчетов агентов; но другие были более конкретными, как показания Игоря Гузенко, молодого русского шифровальщика, который перешел на сторону канадцев в 1945 году и чье дезертирство вызвало такую тревогу за одну неделю работы британской «ВЕНОНЫ» с КГБ. По словам Энн Ласт, Гузенко заявил на своем допросе, что внутри МИ-5 был шпион под кодовым именем Элли. Он узнал об Элли во время службы в Москве в 1942 году от своего друга, Любимова, который обрабатывал радиосообщения, касающиеся Элли. В прошлом Элли было что-то русское, он имел доступ к определенным досье, обслуживался с помощью «дубоксов», или «мертвых почтовых ящиков», и его информация часто попадала прямо к Сталину. Заявление Гузенко было подшито вместе со всеми остальными его материалами, но затем, по необъяснимой причине, осталось пылиться.

— Люди ему не поверили, — сказала Эвелин, — они сказали, что он ошибся. Внутри МИ-5 не могло быть шпиона…

На последней странице было что-то вроде «последней воли и завещания». «Если в МИ-5 проникнут, — говорилось в нем, — я думаю, что это, скорее всего, Роджер Холлис или Грэм Митчелл».

— Как, черт возьми, мы можем это расследовать? — я ахнул. — Нам придется перевернуть все вверх дном, чтобы сделать это должным образом.

— Так говорили в 1951 году, — с горечью сказала Эвелин.

Книга Энн Ласт была лишь первым из многих секретов, которыми Эвелин поделилась со мной в первые недели нашей совместной работы. Постепенно она рассказала большую часть забытой истории МИ-5, истории, которые вы никогда не слышали на кассетах формата А2: истории о сомнениях и подозрениях, необъяснимых действиях и любопытных совпадениях. Вскоре я узнал, что ни в коем случае не был первым человеком, который заподозрил, что в офис кто-то глубоко проник. Страхи были такими же старыми, как офисная мебель.

В тот вечер я присоединился к толпе пассажиров, идущих по Керзон-стрит в сторону Парк-Лейн, моя голова гудела от того, что я узнал от Эвелин. Это была последовательная непрерывная цепочка обвинений, каждое из которых предполагало наличие шпиона в офисе, простиравшаяся с 1942 года по сегодняшний день. Слишком долго они оставались нерасследованными, неоспоримыми. На этот раз погоня будет долгой, трудной и безжалостной. Я остановился, чтобы оглянуться на Леконфилд-хаус.

«На этот раз, — подумал я, — на этот раз не будет ни наводок, ни дезертирства. Этот не ускользнет…»

Глава 14

Несмотря на все мои большие надежды, расследование дела Митчелла было отвратительным делом. Оно началось со скандала, им же и закончилось, и между ними мало что произошло. Мне было ясно, что для того, чтобы у нас был хоть какой-то шанс завершить дело тем или иным способом до отставки Митчелла, нам придется открыть краны и использовать все имеющиеся в нашем распоряжении технические ресурсы. Холлис категорически возражал против любого запроса о прослушивании домашнего телефона и предоставлении всех возможностей для наблюдения, заявив, что он не готов привлекать к этому делу еще каких-либо офицеров МИ-5 и, конечно же, не собирался обращаться