Ловец шпионов. О советских агентах в британских спецслужбах - Пол Гринграсс

КГБ использовал специальную многотомную случайную кодовую книгу, которая превращала расшифровку совпадающих каналов КГБ в задачу по покорению разума. Усилия, затраченные на «ВЕНОНА», были огромными. В течение многих лет и GCHQ, и АНБ, и МИ-5 нанимали команды исследователей, рыскавших по миру в поисках «сопутствующих сообщений»; но, несмотря на усилия, менее 1 процента из 200 000 сообщений, которые у нас были, когда-либо были взломаны, и многие из них были взломаны всего на несколько слов.

Однако влияние материалов «ВЕНОНЫ» на британскую и американскую разведки было огромным, не только с точки зрения полученных контрразведкой данных, но и с точки зрения влияния, которое они оказали на формирование взглядов в секретном мире. К концу 1940-х годов по каналам КГБ Нью-Йорк/Москва и Вашингтон/Москва был достигнут достаточный прогресс, чтобы выявить масштабы массированной российской шпионской деятельности в США во время войны и сразу после нее. Более 1200 криптонимов засоряли трафик, которые, поскольку они нередко были частью последовательностей «по буквам / конец по буквам», часто были самыми простыми объектами, которые нужно изолировать в дорожном движении, даже если их невозможно взломать. Из этих 1200 более 800 были оценены как завербованные советские агенты. Вероятно, что большинство из них были контактами низкого уровня, которые являются основной валютой всех разведывательных сетей. Но некоторые из них имели большое значение. Четырнадцать агентов, по-видимому, действовали в УСС (предшественнике ЦРУ военного времени) или вблизи него, пять агентов имели доступ в той или иной степени в Белый дом. Самое разрушительное из всего — что у русских была целая цепочка агентов внутри американской программы разработки атомного оружия и еще одна, имевшая доступ почти ко всем важным документам, которые передавались между правительствами Великобритании и США в 1945 году, включая частные телеграммы, отправленные Черчиллем президентам Рузвельту и Трумэну.

Используя зацепки в расшифрованном трафике, некоторые из этих случаев были раскрыты. Маклин был идентифицирован как один из источников телеграмм Черчилля и многих других, помимо него; Клаус Фукс и Розенберги были разоблачены как некоторые из ядерных шпионов; в то время как сравнение географических подсказок в расшифровках с передвижениями Элджера Хисса, высокопоставленного чиновника Госдепартамента США, в течение длительного периода сделало его главным подозреваемым в качестве агента на самолете Гарримана. Но, несмотря на бешеные усилия контрразведки и криптоанализа, большинство криптонимов сегодня остаются неопознанными.

В Британии ситуация была столь же мрачной, но с одним существенным отличием. В то время как у американцев весь советский радиопоток проходил в США и из США во время и после войны, в Британии Черчилль приказал прекратить всю антисоветскую разведывательную работу на время военного союза, и GCHQ не начинал принимать трафик снова до самого конца войны. Следовательно, трафика было намного меньше, и в него был включен только один перерыв, на неделю с 15 по 22 сентября 1945 года, по каналу КГБ[39] Москва — Лондон.

Была серия сообщений, отправленных офицеру КГБ в лондонском посольстве Борису Кротову, который специализировался на управлении ценными агентами. Сообщения поступили во время некоторого кризиса для советских разведывательных служб на Западе. Молодой шифровальщик ГРУ в российском посольстве в Канаде Игорь Гузенко только что дезертировал, прихватив массу материалов, изобличающих шпионов в Канаде и США, а в Великобритании — ядерного шпиона Алана Нанна Мэя. Большинство сообщений Кротову из Московского центра касались инструкций о том, как обращаться с различными агентами, находящимися под его опекой. Всего было упомянуто восемь криптонимов, три из которых упоминались как «ценная агентура [шпионская сеть] Стэнли, Хикса и Джонсона», двое, которых обычно называли вместе как Дэвид и Роза, и три других. К концу недели все контакты с восемью шпионами были заморожены и сведены к встречам, за исключением особых обстоятельств, раз в месяц.

Когда меня внедрили в «ВЕНОНА», я помню, как впервые увидел копии канала КГБ «Москва — Лондон», передаваемого через GCHQ. Каждый раз, когда GCHQ изменял еще несколько слов в сообщении, они распространяли среди очень немногих пользователей копии новой расшифровки. На копиях стоял штамп «Совершенно СЕКРЕТНО UMBRA “ВЕНОНА”» и указывались адресат, дата и время сообщения, канал и направление (например, КГБ Москва/Лондон), а также приоритет сообщения (было ли оно обычным или срочным). Под ним было бы что-то вроде этого:

ТЕКСТ СООБЩЕНИЯ

ВАШЕ СООБЩЕНИЕ ОТ 74689 И 02985 47199 67789 88005 61971, КАСАЮЩЕЕСЯ ПО БУКВАМ H I C K S ENDSPELL 55557 81045 10835 68971 71129 В НАСТОЯЩЕЕ время СОБЛЮДАЕТСЯ КРАЙНЯЯ ОСТОРОЖНОСТЬ 56690 12748 92640 00471 ПО БУКВАМ S T A N L E Y ENDSPELL 37106 72885 ЕЖЕМЕСЯЧНО ДО ДАЛЬНЕЙШЕГО УВЕДОМЛЕНИЯ. ПОДПИСЬ К СООБЩЕНИЮ

(Это не дословная расшифровка; просто очень близкое приближение к задаче, с которой мы столкнулись.)

Из расшифровок было очевидно, что каждый из восьми криптонимов был важным шпионом, как из-за того, что русские заботились о защите их всех в сентябре 1945 года, так и потому, что мы знали, что Кротов специализировался на агентах такого типа. Но в трафике было очень мало улик, которые могли бы помочь нам идентифицировать их. GCHQ распространял только те переводы, которые они проверили, и включал дословно нераскрытые группы, где они происходили, но они нередко прилагали к копии отдельную страницу с примечаниями, дающими возможные переводы нечетной группы, которые еще не были проверены. Часто сообщение повторялось несколько раз, по мере того как появлялось больше групп, и оно повторно распространялось.

Мы были уверены, что «Стэнли» — должно быть, Филби. Голицын слышал кодовое имя «Стэнли» и связал его с операциями КГБ на Ближнем Востоке, но в трафике не было никаких доказательств этого. Следовательно, Хикс почти наверняка был Берджессом из-за упоминания АГЕНТУРЫ и из-за завуалированной ссылки на темперамент Хикса. Джонсон, вероятно, был откровенен, хотя, опять же, не было никаких доказательств этого. Но личности пяти других шпионов оставались загадкой. Маклин, очевидно, не был одним из них, поскольку он был в Вашингтоне в сентябре 1945 года. Последствия для расследования дела Митчелла были очевидны. Любой из пяти неопознанных криптонимов мог быть шпионом внутри МИ-5. Я помню, как удивлялся, читая дразнящие расшифровки, как, черт возьми, кто-то на вершине МИ-5 мог спать по ночам в течение дюжины лет с тех пор, как они были впервые расшифрованы.

Возможно, самым необычным во всей истории «ВЕНОНЫ» был тот факт, что она была закрыта по обе стороны Атлантики в 1954 году. После первоначального всплеска активности в конце 1940-х и начале 1950-х годов и последовавшей за этим череды судебных преследований криптоаналитический прогресс замедлился и фактически остановился. Сопоставление по руке достигло пределов человеческого мозга, а компьютеры тогда были недостаточно мощными, чтобы продвинуть программу