Всё, во что мы верим - Екатерина Николаевна Блынская

Данька учился в Судже на ветврача, Никита, конечно, еще шестнадцатилетний, а Николка… Одним словом, как старший брат, был каким-то недосягаемо прекрасным, благородным рыцарем, видевшим в Североморске дали.

Они попили чай во дворе под навесом. Бабушка, стрекоча, расспрашивала «хороших мальчиков» про учебу, про жизнь.

Мальчики роняли слова, как гири, прибитые таким вниманием, и ели яблочный пирог.

А Никита поглядывал на Нику исподтишка.

Потом бабуля ушла спать, а они еще часов до трех сидели и болтали про звезды, моря и перспективы жизни.

Пока возвращающийся с гулянки Сэр Берёза не проехался палкой по шиферному забору.

Он ревновал Нику, но после того вечера неожиданно стал осторожно относиться к ней.

Тем более в ту ночь Никита впервые остался на летней кухне у Ники. И потом их связь приобрела уже взрослые проблемы. По крайней мере, Никита так и не смог признаться, что Ника была у него первой девушкой.

Столько лет прошло… Николка Бударин сильно закладывал за воротник. Дважды развелся, имел трех дочек. И звонил Нике в Москву со странными предложениями встретиться и погулять.

Ника хохотала и печалилась по поводу отличника Николки. А он когда-то подавал большие надежды, и бабушка очень гордилась им.

Летом 2023 года Николка узнал, что Ника в Надеждино и почти не выезжает за пределы области. Он приехал пару раз ее навестить, как-то они хорошо пообщались о бабушках, о грушах-дулях в Бударином саду – и потом Николка исчез.

Как сквозь землю провалился. На телефон не отвечал, и Ника решила, что, наверное, все у него хорошо, и успокоилась.

* * *

В июне она нечасто видела соседей, взялась за переводы. И как-то в магазине встретила Зайца.

– Никита приезжал! – сказал тот весело.

У Ники похолодели ноги.

– Как? Когда?

– А вот… Вы, наверное, были в Москве?

– Да, мы разминулись.

– Ясно!

– Я думал, вы знали. Он и уехал спешно. С женой был.

– Ясно…

– Ну, они вроде поругались, она вперед уехала, а он за ней.

– Спасибо… Я поняла.

Ника вышла из магазина, надвинула панаму на глаза, чтоб, не дай бог, не расклеиться и не заплакать. Набрала номер Олега.

– К тебе никто не приезжал? – спросила Ника дрожащим голосом.

– Один чел с бородкой. В камуфляже. Николай, кажется… А что? – недовольно ответил Олег, не зная, скрывать этот факт или нет.

Ника застыла среди перекрестка, держа велик за руль.

– А… что сказал? Можно я приеду?!

– Ну мам!

– Мне очень надо, Олег. Он там?

– Да нет, он приезжал, привез там кое-что для ребят.

– Ладно. Значит… я скоро его увижу тоже.

– Ты там осторожнее давай… Береги себя, – неожиданно сказал Олег.

– Ты тоже себя береги… Смотри в оба, сын.

– Я и так берегу… – вздохнул Олег.

4

Выйдя на дорогу, Ника дошла до магазина, где собралось несколько местных бабок и дедов, а между ними, работающий от ветродуйчика, телепался матерчатый человечек мобильного оператора.

– Что тут за ассамблея ООН? – спросила Ника заросшего бородой мужика с Набережной, одного из местных, чудом сохранившего свой дом в нереальных условиях существования между новостройками депутатов.

– Та вышку поставили. Всех вон подключают.

– Поняла… – сказала Ника и зашла в магазин купить булки из Райпищеторга.

Булки на этот раз были уже деревянные, Ника пришла поздно, и выкинули вчерашние. Окинув взглядом всех пришедших поменять оператора, она вышла быстрым шагом.

Вместо булок Ника купила мороженое и мирно отчалила домой, взглянув как бы невзначай на Никитин двор, где похлопывали сквозняком полуоткрытые ворота.

– Не пойду! – сказала Ника сама себе. – Даже не приближусь.

Не успев пройти даже половину пути, Ника увидела пылящую по дороге БМП.

Она летела быстро, и Ника, памятуя о том, что военные в череде своих развлечений очень любят обдавать пешеходный мирняк грязью из-под гусениц и колес, отошла подальше на траву. Но это ей не помогло!

Дальше все было как во сне.

Следом за машинами она увидела выезжающие из леса БТР.

– Неужели контрнаступ? – спросила себя Ника, и сразу же остановился БТР, с брони соскочила пара дюжих хлопцев и, схватив Нику вместе с несчастным мороженым в руке, которое тут же вывалилось, закинули ее в камуфлированный автобус, внезапно подкравшийся в это время из того же самого леса.

Там уже сидела бабуля Кошкодёрова, пьянющая чета Бондаренковых, аккуратно повязанная фартуком продавщица, сторож водокачки дядька Васька и сосед Носов, которому была особенно рада Ника, потому что если уж и разговаривать, то только с ним.

– Куда нас везут? – спросила Ника мордатого водителя в камуфле.

– Эвакуация!

– Что? Хохлы прорвались?

– Та шо там они прорвались! – фыркнул водитель. – Сыдить тихо, учения!

По пути таким же кортежем заехали в Апасово, засунули в автобус Голого и Рубакина, который был нетрезв, как всегда, и для создания людности добавили еще пару бабулек. Когда Ника увидела, что их несут под руки к автобусу, ей стало смешно, как эти двое пацанов смогли поднять таких упитанных старух.

– И вы тут… Вероника Алексеевна, – смешался Рубакин, поскольку его взяли из хлева и в галошах, то есть выглядел он неавантажно.

– Да, а где же мне быть?! Выйдешь купить мороженку – и вот те на!

– Цэ добре, шо нас ще не на вертолетах везут! У менэ морская болезнь! – выругался Рубакин. – Шоб их… С ихней музыкой…

Голый покорно сидел на полу автобуса в какой-то йогической асане и был в дзене имени Порфирия Иванова. Он молчал, опрядая бороду, и ловил недоуменные взгляды надеждинцев на своей плохо выстиранной в холодной воде набедренной повязке. Он только что обливался у колодца, когда его схватили.

Бабуля Кошкодёрова рассказала Нике о громкой ссоре Анжелы и Никиты.

– Ждут ребенка! – торжественно произнесла Кошкодёрова на весь автобус, и все причастные и не очень оглянулись на Нику.

– В законном браке! – успокоила слушателей Кошкодёрова, и все выдохнули.

Вечер Ника встретила в спортивном зале райцентровской школы, куда их поместили с нескольких сел района по несколько же человек, которых удалось выловить.

Им дали по одноразовой тарелке гречневой каши с тушенкой и по стакану чая, но поотбирали телефоны, у кого они были.

К ночи ближе бабки завозмущались, и их отпустили по хатам, правда, никто никого довозить не спешил. Все пошли пешком, вернее, разошлись по дорогам, надеясь на попутки.

Пошла и Ника, бросив Рубакина, который в спортзале на мате отоспался и теперь на свежую голову мог говорить часами о чем-нибудь высокохудожественном и недоступном простому смертному. Голый решил побродить по ночному райцентру, посмотреть