Всё, во что мы верим - Екатерина Николаевна Блынская

Пока с Никитой все было шатко, Ника не могла подставлять Вершину. Поэтому она решила его выкурить. Откинув телефон, Ника поднялась, оделась и вышла, правда, поглядывая в сторону дороги, чтоб не пропустить Никиту, если он все-таки придет или приедет… Вершина тоже застегнул камуфло и грустно вздыхал у порожка.

– Если ты думаешь тут квартироваться, то не надо начинать, – сказала Ника, подходя к куче дров, которую военные вывалили у нее во дворе.

В одной дровине торчал колун, и со всей этой кучей Нике предстояло разделаться, что совсем ее не радовало. Но, чтобы показать свою самостоятельность перед Вершиной, она ногой стукнула по ручке колуна и лихо подобрала его с земли.

– Да нет… расположение тут у нас недалеко. В усадьбе. Да ты знаешь даже в какой.

– Знаю… Не знала, что тик-ток-войска ее так подставят. Один удар «химарями» – и нет памятника архитектуры.

– А, ты и это знаешь… Даже в каких я войсках?

– Ну, я внимательная. Нашивки читать умею.

Вершина улыбнулся, кивнув на колун.

– Я служу нормально.

– А ранение? – спросила Ника.

Она уже заметила шрам на вершининской груди.

– Фигня! Живой же!

– Мне говорили, что тебя пронесло над самыми адскими угольями.

– Было такое, – вздохнул Вершина. – Никита вот опять в командировке.

– Где? – спросила Ника как можно более спокойно, ударяя колуном в сухое дерево.

Вершина пожал плечами.

– Сюда он точно не приедет, не боись.

– Я не боюсь. Я переживаю, что Олега он живьем не увидит.

– А отчего такая спешность?

– Спешность… Ты сам знаешь. Ты же был у Олега?

Скажи, зачем он здесь?

Вершина молча подошел и взял у Ники топор.

– Олег… тут. Я бы не хотел тебе говорить, но это не Никита его сюда перевел. Хотя запрос был через него.

Нике внезапно стало не по себе. Она отошла к крылечку и села на порог.

– Спалил сарай, пали и хату…

– Олег сюда просился из-за своей невесты.

– Что?

– И Никита от меня это узнал.

– Какой, на хрен, невесты?

– Из-за Нади.

Ника обхватила голову руками. Ей казалось, что сейчас этот двор уедет куда-то от нее.

– Стоп, но я же мать! Как бы дико это ни звучало…

Вершина ударил по дровине, и она разлетелась натрое сухими брусочками.

– Она тоже медик же. Они с Луганска вместе. Ее вот зачем-то отправили сюда… И его следом.

Ника так бы и сидела молча, слышать такое ей было невозможно.

– Вот только не надо мне! Не надо мне рассказывать… Николя… Про моей бабушки кошки троюродную сестру. – И Ника, перебросив волосы на грудь принялась быстро плести тугую косичку. – Все очевидно. Олег совсем вырос, а я не сепарировала его! Не знала я его!

– А меня уже просветила своим рентгеном? – усмехнулся Вершина.

– Давно! Иди. Иди, а то тут начнется бой. Думаешь, у этих заборов нет глаз? Нас уже все приметили, как мы тут только ночью появились. И баг твой дурацкий на просеке! Народ за спичками побежал…

– Зачем?

– Свечки держать!

– А… Понял, ну. Хорошо. Я поехал. И когда мы встретимся?

– Когда? Я хочу передохнуть.

Вершина покорно опустил плечи. Он так странно смотрелся, большой, с красиво остриженной треугольничком бородкой, с добрыми печальными глазами: медведь ручной.

– Иди! – сказала Ника, давясь внезапными слезами, и побежала в хату.

Вершина глянул на часы.

– Вероника Алексеевна, пообещайте, что я разберусь с вашими дровами.

– Идите к черту! – донеслось из хаты.

Вершина еще постоял тихонько у калитки, ожидая, что Ника выйдет.

– Я вечером приду! – крикнул он. – Нам вместе работать, наверное, скоро придется… Надо обсудить это все.

Ника весь день до вечера прорыдала в подушку.

А к ночи ближе, с тяжелой головой и красными опухшими глазами, встала выпить снотворное и набралась наглости позвонить Никите на защищенный аккаунт.

Тот сразу взял. Уже было темно.

– Ну что? – не очень по-доброму ответил он.

Ника оскорбилась его тоном.

– Просто ты пропал. А я хотела спросить у тебя про Олега…

– И что?

– Никита… У тебя ворота были нараспашку, учения были…

– И это все, что ты мне хотела сказать?

– Нет… Не все… – пролепетала Ника.

– Тогда говори!

– Что говорить? – В ноги Нике кинулась внезапная слабость.

– Где этот урод? У тебя? «Ахматовец» хренов.

Ника совсем не удивилась этому вопросу.

– Я свободный человек! Ты пьяный?

– Нет, блин, как трезвышко! Что ты хочешь? Ну что? Я занят. Я не могу говорить!

Ника бросила телефон куда-то в угол и вскочила с постели, оглянувшись на нее с чувством вины. Одевалась она неспешно, крутя свои мысли и так и этак. Нет, нет… Она ведет себя не так. Ника взяла телефон и написала смс: «Я тебя не прощу!»

И действительно, отключив телефон, она легла спать, выпив для верности снотворную таблетку.

Сон накрыл ее сразу. Она даже не слышала, как пришел Вершина, тихонько открыл замок на двери и сел за ее стол играть в преферанс на телефоне, по-хитрому улыбаясь, а где-то в ночи он, уже зевая, измазал спящую без задних ног Нику зубной пастой, нарисовав на одной щеке букву Z, а на другой – V, забрал у Ники из-под подушки «макарова» и тихонько, без скрипа уехал в расположение.

Утро у Ники было бурным. Она прямо с утра услышала крики неподалеку и, вскочив, ударилась головой о полочку над кроватью.

Уснула она прямо одетая, в шортах и футболке, поэтому выскочила из дома поглядеть, отчего шум.

По улице бежали Гарик, тетя Жанна и Лариска с Носовым.

В руках у Носова, дядьки с вечно помятым лицом и вислыми усами, были вилы.

Ника окликнула последнего бегущего:

– Тетя Жанна! Что такое?

– Що?! Хохлы! – приостановившись, выдохнула запыхавшаяся Жанна.

– Диверсанты?

– Як их там! Двое чи трое…

– С оружием? – оживилась Ника.

Внезапно тетя Жанна засмеялась, показав пальцем на Нику.

– А ты что это такая раскрашенная?

Ника схватилась за лицо и почувствовала запах зубной пасты «Жемчуг».

Ника, бросив диверсантов и местных жителей, побежала во двор к умывальнику, где было присобачено на проволочку маленькое зеркальце.

Действительно, на щеках хорошо были видны жирные Z и V.

Ника нырнула в хату, к кровати, откинула подушку. «макаров» исчез.

– Вот скотина! – крикнула она и побежала умываться, чтобы нанести Вершине визит возмездия.

Пока она смывала засохшую пасту с лица, хохлов-недотеп поймали у интерната, одного напугав вилами, а второго загнав по шею в речку.

Оказалось, что не все диверсанты умеют плавать.

5