Всё, во что мы верим - Екатерина Николаевна Блынская

Выше Нади он был на целую голову, поэтому всегда любил, зайдя утром в медпункт, поцеловать ее в макушку, аккуратно разобранную на пробор.

После войны они решили пожениться, и Олег, когда приезжала мать, даже познакомил ее с Надей.

– И вы тоже женитесь? – простодушно спросила Надя, кивнув на Вершину, таскающего ящики с замороженными пельменями.

Ника закусила губу и покраснела. Впервые ей стало стыдно за свой возраст и за то, что есть еще вопросы, вызывающие в ней бурю эмоций.

– Мне пока не предлагали, – ответила Ника. – У нас, у взрослых, эти судьбоносные хлопоты могут длиться годами.

Олег сразу же получил выговор в сторонке от злобной матери и после отъезда Ники как-то с улыбкой сказал:

– Ну, этот дядька ее все равно охмурит. Недолго осталось.

Но все же Вершина старался сдерживать весь спектр своих чувств в отношении Ники и оставлял только пару дружественных цветов.

К Вершине начала бегать собака Гайка, с которой Ника теперь не расставалась.

«Собака Гайя» – называл Вершина Гайку и прикармливал ее к себе.

В результате собака по-пришвински стала болтаться между Жабьим хутором, библиотекой и селом, часто прибегая покушать от Ники к Вершине.

Наконец, Вершина, чтоб Гайка просто так не шлялась, заказал на «Озоне» адресник и повесил на ошейник крошечную гильзочку от «люгера», найденную в лесу в каком-то старом окопе.

Когда Ника увидела, что Гайка, облизываясь, прибежала с адресником, и бросилась разглядывать его, обнаружилась и гильзочка.

– Нет, ну ничего без творчества сделать не может!

Гильзочка заткнута была пыжиком, а в ней – свернутая бумажка.

«Я вас люблю».

Ника оценила оригинальность Вершины и послала ему ответ таким же манером. Только вместо слов был смайлик.

8

В Апасово Вершина пострадал первый. В конце июля на его хату дрон тоже сбросил гранату, и он едва успел спастись.

Перетащив кровать и вещи в здание библиотеки, Вершина сначала растерялся от близости смерти, потом собрался, достал из комнатки со списанными книгами очочки, старый холщовый халат, вымазанный краской, и стал наводить в библиотеке порядок.

Приезжающие к нему военные ржали, спрашивая, почему он выглядит как кусок бомжа. Особенно разведка глумилась.

Вершина вечерами передвигался по селу на велике, наладил спутниковую связь, подружился с главой сельсовета Левиной.

По-прежнему сиял белизной бюст Калинина в садике.

Дроны к июлю стали частенько падать на машины. Если в прошлом году это были единичные случаи, то теперь нет, увы. Они летели из-за балок, из-за речки и убивали всех подряд, без разбора.

Рубакин сидел в огороде и охотился на дроны с полпятого утра до семи. Охранял коз.

Потом шел к Голому, который, как истинный герой, ничего не боялся, наливал ему «заряженной» перед портретом Порфирия Иванова воды.

И Рубакин постепенно перестал употреблять алкоголь, и даже пара бородавок отвалились от его головы.

– Не пойти ли мне, мил человек, по твоим стопам? – спрашивал Рубакин Голого, когда они молча, как воины перед боем, наблюдали за цветением зарослей пышной мыльнянки.

– Хлипок твой дух! Изживи из себя зверя! – отвечал Голый, сидя с загнутыми ногами.

– Да вот як его изжить, товарищ? Столько видел… Это ж надо память стереть!

– Идут годы страшные! – говорил Голый проникновенным шепотом и прищуривал глаз на яблони.

Ему, в общем, как «йоге» было совершенно плевать на то, что происходило вокруг, но хотелось бы умереть без мучений.

* * *

Рубакин в этом году накрутил огурцов и помидоров, а урожай картошки ожидался уж совсем невероятный.

Ника приехала к нему днем и помогала стерилизовать банки для оставшихся огурцов.

Несколько банок солений она забрала, чтобы отвезти военным на Суджу, но не успела закрыть багажник, как на велосипеде примчался Вершина. Он был взволнован.

– Ника… Там несколько хохломашин заехало в область.

– Та наши их, наверное, уже того? – спросил Рубакин, обнимая обеими руками банки.

Прибежал и Голый. Он оперся на палку с загнутым гвоздем – для доставания из колодца воды – и был похож на первобытного охотника.

– А что, стреляли?

Ника вспыхнула:

– А ты что, Саид?

Голый ответил гордо:

– Я Афанасий!

– С какой стороны зашли? – спросила Ника.

– Под Горналем, от Мирополья.

– До Суджи близко.

– Поехали! Заодно отвезем банки, – сказал Вершина.

Ника, не попрощавшись с Рубакиным, прыгнула в машину, едва не забыв Вершину.

Голый успел махнуть им.

– Да сколько раз уже они заходили… – вздохнул Рубакин. – И толку?

* * *

Они мчались в сторону Суджи по яростно жарящему солнцу.

Банки постукивали в багажнике.

– Надо Олега забирать.

– Ты же сказала, что он тут в безопасности…

Долетев до монастыря, Ника увидела на противоположной стороне речки подбитые БМП противника. Они дымились.

Подошел монах.

– Наши молодцы, защищают нас.

Ника печально посмотрела на долину и разбросанные тела погибших хохлов.

– Добрый человек тот, который до сих пор не размотал Мирополье. С него по вам бьют, а от нас? Тут такой хороший берег, стратегическая высота!

Монах потупился.

– Да как по людям-то бить…

– А око за око? – прошипела Ника.

– А вот я что скажу… Око за око – не евангельская истина. Коли ты будешь око за око вынимать, то ты не христианин.

– А если ты подставишь другую щеку, то ты не русский! – ответила Ника.

На обратном пути они с Вершиной доехали до заставы.

Там было незначительное движение. Вышел Олег, взъерошенный и нервный. Ему привезли пару раненых в стычке с ДРГ.

Одного он наколол, перевязал и ждал, когда за ним приедут. Второй, оглушенный, еще не пришел в себя.

Олег поговорил с матерью и вернулся к бойцу.

Ника пыталась что-то выяснить с ним. Что позвонит, и его тут же переведут.

Олег смотрел на нее удивленно.

– Мам, ты что? Я под «Точкой-У» работал и не бежал. А ты хочешь, чтобы я испугался каких-то засратых дээргэшников на «Казаках»?

Ника хотела сказать ему все и сразу, но Вершина ее увел.

К Олегу подошла Надя. С интересом подняла брови и спросила детским голосочком:

– Что она сказала?

– Сказала, что позвонит… И меня переведут.

– Она у тебя… шишка какая-то?

– Да нет, просто писатель…

– Писателей сейчас много развелось.

Надя пристально посмотрела вслед машине, увозящей Вершину и Нику.

– А этот парень, что с твоей мамкой… Симпатичный.

– Библиотекарь. Ну и… – осекся Олег.

– И?

– И хороший.

– А-а… Я думаю тоже, что хороший.

Олег пожалел, что сказал это.

* * *

Суету начала глава сельсовета Левина. Хорошенькая кругленькая женщина чуть за сорок, деятельно