Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин

урегулирования в рамках контактной группы. Попытка усилить давление на С. Милошевича с российской стороны учреждением поста специального представителя Президента РФ по урегулированию в Союзной Республике Югославия видимых результатов не дала[116].

Практика же разработки планов мирного урегулирования в недрах национальных министерств иностранных дел стран, входящих в международную контактную группу, привела к исключению ООН как института из переговорного процесса.

В‑третьих, в международных отношениях все больше утверждалось расширенное толкование Устава ООН, использование его положений для обоснования вооруженного вмешательства в дела других государств.

Коренной сдвиг в подходах к юридическому обоснованию миротворческих инициатив ООН произошел в начале 90‑х годов. Он был связан с изменениями политической ситуации, которые отразились как на деятельности Совета Безопасности ООН, так и на состоянии международного общественного мнения. Завершение холодной войны и противостояния стран Востока и Запада привело к значительному снижению напряженности и ослаблению фактора соперничества между ведущими членами Совета Безопасности.

Значимым фактором изменения этой политики стала деятельность бюрократического аппарата ООН, получившего с окончанием холодной войны благоприятные возможности для более гибкого подхода к Уставу ООН, интерпретации его положений в зависимости от конкретной ситуации. Тенденция к достаточно вольной трактовке Устава и отдельных его статей, в особенности содержания главы VI «Мирное разрешение споров. Действия в отношении угрозы миру, нарушения мира и актов агрессии», обусловливалась и резким нарастанием этнонациональных конфликтов в Европе в условиях, когда политический консенсус и их урегулирование были возможны, но международное сообщество не обладало достаточным практическим опытом и инструментарием для управления новым типом кризисов. При этом в мировом общественном мнении происходила переоценка понятий суверенитета государства и прав человека с явным смещением акцента в сторону приоритетности последнего.

В целом для юридической практики Совета Безопасности ООН в 90‑х годах было типично весьма экстенсивное толкование обстоятельств активизации статьи 39 Устава ООН, не применявшейся в конфронтационный период. Возрастание роли этой статьи, предусматривающей принудительные акции применительно к внутригосударственным ситуациям, свидетельствует о том, что в тот период стали преобладать идеи широкомасштабного вмешательства во внутренние дела государства, сопровождающегося активным применением силы, как наиболее перспективного инструмента миротворческой деятельности ООН.

Перечисленные тенденции в совокупности с постоянными финансовыми затруднениями ООН, а также относительным ослаблением политического влияния России на Совет Безопасности и Генеральную Ассамблею позволили сформировать те рамочные условия, которые дали возможность лидерам стран НАТО использовать Югославию в качестве полигона, сделать там «большой юридический скачок» и попытаться таким радикальным способом разрубить узел проблем в сфере безопасности, установив явочным порядком новую систему координат в международных отношениях. Сама же Организация Объединенных Наций оправдала ожидания лидеров стран ее участников в том смысле, что подтвердила свою неспособность предотвратить и тем более разрешить конфликт между НАТО и Югославией.

Уже в первые дни после начала натовской воздушной наступательной операции Генеральный секретарь ООН К. Аннан заявил, что возглавляемая им организация не имеет в данное время намерений вмешиваться в развитие событий. В дальнейшем, несмотря на попытки России склонить Совет Безопасности ООН к активизации действий и найти в этой организации поддержку своей позиции, дипломатическое принуждение югославского руководства принять условия НАТО происходило не только вне сферы влияния ООН, но и практически без ее учета как субъекта международных отношений. Переговорный процесс с участием специального представителя Президента Российской Федерации В.С. Черномырдина и представителя Европейского сообщества президента Финляндии М. Ахтисаари также развивался сугубо самостоятельно. При этом представитель США С. Тэлбот вообще не принимал участия в контактах с руководством Югославии. На заключительном этапе политических переговоров ООН все же была привлечена, но случилось это лишь тогда, когда потребовалось принять соответствующую резолюцию Совета Безопасности и формально легализовать пакетное соглашение между Россией, Китаем и НАТО. При этом ООН выполняла, по существу, лишь декоративные функции.

Проблема прав человека в Союзной Республике Югославия и ее силовое решение

Как уже отмечалось, косовские албанцы никогда не были удовлетворены тем, что находятся в составе Сербии и Югославии. Во всяком случае, в этом уверял руководство СССР председатель Совета министров Народной Республики Албания и одновременно генеральный секретарь ЦК Албанской партии труда Э. Ходжа, писавший в ЦК ВКП(б) в 1949 году о том, что демократические и национальные права албанского национального меньшинства Косово и Метохии совершенно не соблюдаются. По мнению хорватского политического деятеля С. Шувара, в 50–60‑е годы в Югославии попирались права албанского населения, искажалась его история, запрещалось употребление национального языка и прочее[117].

Вопрос о положении национальных меньшинств, проживающих на территории Сербии, казалось, был урегулирован в результате предоставления статуса автономных краев Воеводине и Косово. Руководствуясь партийным тезисом о том, что самым опасным в многонациональном государстве является национализм большой нации, а национализм небольших наций считается прогрессивным, югославские коммунисты непримиримо относились к сербскому и хорватскому национализму, поощряя в то же время проявления самосознания небольших этнических групп (македонцев, этнических мусульман, албанцев).

С середины 70‑х годов этнополитическая напряженность внутри Сербии по ранее рассмотренным причинам усилилась, межреспубликанские отношения обострились в результате явного проявления албанского национализма. Все дальнейшие меры политической и экономической стабилизации не принесли желаемого результата. Даже дезинтеграция бывшей Югославии не стала последней точкой в разрешении национального вопроса и прав человека. Когда в конце 90‑х годов освободительная армия Косово спровоцировала вооруженные столкновения с сербской полицией, организовала взрывы и убийства мирных жителей в ряде городов, а также их преследование по национальному признаку, последовали ответные меры со стороны сербского спецназа и как результат – обоюдный массовый террор, избиения, пытки, уничтожение имущества. Ввоз продовольствия в мятежный край, при этом, был запрещен.

Притеснение сербской полицией и войсками косовских албанцев в местах их постоянного проживания (при условии, что это не плод воображения представителей западных средств массовой информации) являлось, несомненно, попранием прав человека. По существующим международным нормам насильственное перемещение граждан категорически запрещено, за исключением тех случаев, когда оно является необходимым для обеспечения безопасности самого населения или в силу непреодолимых военных причин. Оставшиеся в крае косовары, сербы, черногорцы, македонцы и представители других национальностей, безусловно, имели право на защиту в рамках международного гуманитарного права, действующего в отношении гражданского населения. Они не должны подвергаться нападениям, их нельзя терроризировать, морить голодом или лишать средств к существованию. В основном так в крае и было, за исключением районов, где велись боевые действия.

Так, в докладе ОБСЕ под названием «Косово – как видели, как рассказали» о положении прав человека в крае в период с октября 1998 по октябрь 1999 года говорится, что там до начала агрессии НАТО сербские войска и правоохранительные органы действовали достаточно жестко только в районах расположения баз формирований освободительной армии Косово, местное