Российские миротворцы на Балканах - Александр Владимирович Вдовин

конфликта. Осенью 1998 года, в момент очередного резкого обострения ситуации, именно американский представитель Р. Холбрук, главный архитектор Дейтонских соглашений по Боснии и Герцеговине, добился в ходе прямых переговоров в Белграде с президентом С. Милошевичем временного компромисса. При этом он выступал не только от имени США, но и европейских держав. Миссию ОБСЕ по проверке соблюдения условий компромисса Р. Холбрука – С. Милошевича также возглавил американец У. Уокер. Международный посредник – посол США в Македонии К. Хилл старался играть первую скрипку в ходе подготовки планов мирного урегулирования (эти планы обсуждались затем контактной группой по бывшей Югославии, принимались на основе консенсуса и передавались на рассмотрение враждующих сторон), зачастую отодвигая в тень своего европейского коллегу австрийца В. Петрича, который был назначен специальным представителем ЕС по вопросам бывшей Югославии во второй половине 1998 года, когда Австрия председательствовала в нем. После неудачи весной 1998 года миссии полномочного представителя ЕС по Косово, бывшего премьер-министра Испании Ф. Гонсалеса, которому не удалось продвинуть стороны к сближению, аналогичную роль год спустя взял на себя известный американский политик, бывший сенатор Б. Доул, сосредоточившийся на обработке албанской стороны в пользу принятия плана международной контактной группы, выдвинутого на первом этапе конференции в Рамбуйе.

Однако нельзя представлять Западную Европу только в роли статиста или дублера США в решении косовской проблемы. Если на начальных стадиях югославского кризиса западноевропейские страны не могли прийти к согласию, то по отношению к конфликту в Косово и Метохии они стали находить взаимопонимание. Особенно это относится к четырем ведущим членам ЕС – Франции, Великобритании, Германии и Италии, которые наряду с США и Россией входили в состав контактной группы. В ходе сессий группы в Лондоне, Бонне, Риме и Париже на уровне постоянных представителей и министров иностранных дел, обсуждения в Совете Безопасности ООН косовского вопроса (особенно резолюции № 1199), в ОБСЕ, наконец, в рамках двусторонних контактов, эта четверка вела себя более энергично и согласованно, чем когда-либо на всем протяжении югославского кризиса.

В ноябре 1997 года министр иностранных дел Франции Ю. Ведрин и его тогдашний германский коллега К. Кинкель осуществили совместную поездку в Союзную Республику Югославия для примирения конфликтующих сторон. В феврале и марте 1999 года Ю. Ведрин и министр иностранных дел Великобритании Р. Кук сопредседательствовали на международной конференции в загородной резиденции французского президента (замке Рамбуйе под Парижем), в которой участвовали делегации обеих враждующих сторон и представители стран – членов контактной группы. Периодически она проходила на уровне министров. Представитель ЕС на переговорах В. Петрич совместно со своим американским партнером К. Хиллом и российским послом по особым поручениям Б. Майорским по принципу «тройки» обеспечивал постоянные контакты между сербской и албанской делегациями, размещавшимися на разных этажах здания[121]. Комментируя открытие конференции в Рамбуйе президентом Франции Ж. Шираком, главный редактор парижской газеты «Lе Моndе» Д. Верне отмечал: «Те самые европейцы, которые в начале войны в Югославии в 1991 году переоценили свои силы и с большим трудом пытаются определить общую внешнюю политику и политику безопасности, оказываясь не способными сохранить мир на своем континенте, совместно убедили Соединенные Штаты Америки в том, что, с одной стороны, удары с воздуха, к которым, видимо, склонялся Вашингтон, чтобы принудить С. Милошевича пойти на соглашение, могут привести лишь к катастрофе, если они не вписываются в определенную политическую логику; с другой – основные европейские страны готовы послать свои вооруженные силы в Косово для контроля над соблюдением возможного соглашения, даже если Соединенные Штаты откажутся от этого»[122].

В итоге голоса западноевропейцев зазвучали чаще в унисон, чем вразнобой, а их позиции при оценке поведения сербов и албанцев далеко не всегда совпадали с позицией США (однозначно враждебной по отношению к сербам). Ведущие страны Запада старались учитывать также российский подход, основанный на защите суверенитета Союзной Республики Югославия от албанского сепаратизма. Словом, европейские державы пытались искать относительно автономную политическую линию в косовском вопросе, которая отвечала бы прежде всего их собственным интересам, как коллективным, так и индивидуальным. В этом смысле косовский кризис отличается от обычных локальных конфликтов времен холодной войны и биполярного мира в еще большей степени, чем военные акции против Ирака («Буря в пустыне» 1991 г. и «Лиса в пустыне» 1998 г.). Обозреватель французской газеты «Lе Моndе diplomatique» отмечал, что «Европейский союз справедливо отвергает независимость Косово – было бы безответственно поощрять дробление Европы на микрогосударства, грозящие воспламенить регион. В то же время ЕС справедливо требует от Белграда восстановления автономного статуса Косово. Выход может быть найден в признании самой широкой автономии Косово в рамках Сербии, если не Югославии. Такое соглашение имеет смысл лишь в том случае, если Европа при поддержке НАТО и США найдет средства навязать Сербии и Косово демократическое правление»[123].

Как показал анализ развития дальнейших событий, Совет ЕС, идя на поводу у НАТО, принял незаконное решение об одностороннем введении запрета на поставки нефти и нефтепродуктов в Союзную Республику Югославия, а также другие односторонние и принудительные экономические ограничения и санкции, поставившие под угрозу права, имущество и экономические интересы государства и его граждан. Одновременно члены ЕС начали оказывать экономическое давление на другие страны с целью их подключения к этим акциям. Такие действия явились грубым нарушением Устава ООН, в частности принципа равноправия государств, а также принципов работы Совета Безопасности ООН, который является единственным органом, уполномоченным рассматривать вопросы, связанные с принятием принудительных мер в отношении члена ООН.

Меры, предпринятые ЕС, вызвали дальнейшее углубление кризисных явлений в экономике балканских стран и стали одним из решающих факторов дестабилизации обстановки в регионе. В странах Юго-Восточной Европы были остановлены стабильные экономические потоки, разорваны транспортные связи, нарушен торговый обмен. Все это противоречило подходам к региональным проблемам, базировавшимся на Руаймонской инициативе по Юго-Восточной Европе, принципам Хельсинского акта и Парижской хартии ОБСЕ.

МИД Югославии не раз официально обращался в Совет Безопасности ООН и лично к Генеральному секретарю ООН К. Аннану с заявлениями об угрозе агрессии блока НАТО против Союзной Республики Югославия и просил принять меры для ее осуждения и предотвращения.

Впервые после Второй мировой войны Югославия, как учредитель и член ООН, предупреждала Совет Безопасности о возможном открытом акте агрессии военного альянса и фактах поддержки со стороны НАТО сепаратистско-террористической деятельности освободительной армии Косово, направленной на разрушение территориальной целостности суверенного государства. При этом подчеркивалось, что государства, планирующие агрессию, несут полную ответственность за все последствия, а лица, участвующие в принятии и реализации таких решений – за преступления против мира и человечности.

Однако