Часовой памяти - Коллектив авторов

Старушка одобрительно закивала и доложила матушке:

– С этим в аккурат ещё на одну сеть хватит.

– Вот и славно, – перекрестилась матушка.

А я, смахнув украдкой слезу, твёрдой походкой отправилась в общий зал.

Экзамен

Внутри ещё минуту назад всё пело, а теперь на меня обрушилась растерянность, пространство кафе поплыло, слилось единым фоном. Изумлённые лица бывших сокурсниц обескуражили. Спасала тихая музыка, которая заполнила пару минут неловкого молчания.

Яна, не скрывая удивление, уточнила:

– Вета, ты нас всех собрала, чтобы об этом рассказать?

– Ну да. Я думала, может быть, вы захотите ко мне присоединиться, там много вакансий открыто.

Дина поперхнулась:

– Ты в своём уме? Бесплатно выслушивать чужие сопли-слёзы? Ветка, чего тебе в детском саду не сидится? Остроты сюжета не хватает?

– А разве не для того, чтобы помогать людям, мы на факультет психологии поступали?

Яна почти подпрыгнула:

– Вот насмешила! Психолог – работа непыльная! – Она повернулась к Даше: – А ты чего молчишь?

Та демонстративно поправила очки:

– А что тут скажешь? Нашу Виолетту можно поздравить. Человек нашёл, куда время убивать. Замуж ей не надо. Уже успела. Детей пока нет. Вольна делать всё, что заблагорассудится.

Негодуя, Яна фыркнула:

– Ты ей ещё благодарность выпиши! – она обратилась ко мне, – Вет, зачем тебе всё это? Веселись, отдыхай, пока возраст ограничений не наложил…

Огорчение отхлынуло, уверенность вернулась, я взяла себя в руки:

– Думать надо глобально, а действовать локально. Могу приносить пользу и буду, а позиция, моя хата с краю, не для меня.

Дина делано рассмеялась:

– Ян, а чего ты так распереживалась? Пусть сходит на пару смен, «побывает в шкуре» волонтёра-психолога. Тогда ей всё дойдёт. Если её туда вообще возьмут. Я слышала, что пройти отбор в волонтёрский центр на горячую линию весьма сложно. Туда с колоссальным стажем берут и всё такое. Только представьте, какие вопросы «разруливать» надо. Звонят не обычные городские сумасшедшие с обострением в полнолуние, а члены семей участников специальной военной операции. А ещё у волонтёров командировки на Донбасс бывают, когда в особо тяжёлых случаях не получается помощь дистанционно оказать. Попадёт как-нибудь под обстрел. В бронежилете побегает. Тогда точно очнётся и образумится.

Взяв меню и не отвлекаясь от его изучения, Даша с прохладцей проговорила:

– Мы реалисты, а не ура-патриоты. Слепых добровольцев в нас не ищи. И если уж на то пошло, то каждый должен заниматься своим делом. От этого больше пользы обществу.

– Вот как раз им и занимаюсь, – улыбнулась я и поднялась из-за стола. – Ладно, мне на экзамен пора. Держите за меня кулаки.

Я пришла ровно к назначенному времени и заглянула в аудиторию, где кандидаты проходили собеседование. Комиссия экзаменаторов выглядела сурово. Увидев меня, председатель недобро вскинула бровь. Но к подобной реакции я была готова. Ассистент указал на одинокий стул напротив комиссии. Экзамен проходил интенсивно. Во рту пересохло. Пульс молотил виски. Ассистент жестами намекал, что уже ждёт другой кандидат, но председатель как с цепи сорвалась и задавала вопросы один заковыристей другого.

И вот ассистент громко обратился к председателю:

– Маргарита Васильевна, мы выбиваемся из графика. Прошу задать последний вопрос.

– Перечислите правила заботы о других?

Я глубоко вдохнула и твёрдо произнесла:

– Понимать разницу между заботой и контролем. Не забирать всю ответственность за благополучие на себя. Не проецировать собственные желания, а уточнять, что именно нужно человеку. Опекать из внутреннего избытка энергии, а не недостатка.

Председатель подалась вперёд:

– Не передумаешь?

– Мам… Ой, простите! Маргарита Васильевна, вы же знаете, яблоко от яблони недалеко катится, а мне с родителями повезло.

– Она ваша дочь? – прошептал ошарашенный ассистент.

Председатель улыбнулась.

– Она новый сотрудник.

Феечка

В переполненном посетителями социальном центре душно, я пробралась в край очереди, распахнула окно, но эффекта мало, грудь давит, не надышаться. С самого момента как сгорел дом и я осталась одна, мне нечем дышать, словно в воздухе стало меньше кислорода.

Взгляд зацепился за молоденькую кладовщицу. Она выскочила в малый зал, где собраны вещи для малышей. Узкие коридоры наводнены беженцами, которые выстроились в очередь на примерку одежды и обуви. Только такая худышка тут и протиснется.

– Это надолго, – вздохнула хмурая златовласка, смотря, как за кладовщиком прошла стайка мамочек с грудничками.

– Потерпим, и не такое терпели. Девчонка вроде шустрая, – отзывалась я.

– М-да, шустрая. Она мне в прошлый раз пыталась впихнуть сапоги на размер больше, – златовласка скривилась и произнесла тоненьким голоском, – я вас понимаю, я вас понимаю, – она хмыкнула, – что эта феечка может понимать? Как будто это она без крова осталась. Как будто её спокойная жизнь закончилась. Отработает с печальной миной, а потом каблучки напялит и в какой-нибудь ночной клуб помчится хвостом вилять. А за то, что тут добровольствует, наверняка бонус какой-нибудь получает там, где учится.

– Чего придираешься? Ну не доучилась, может быть, она. Натянула маску психолога и изображает, что она типа что-то знает. Я тут брошюрку одну ненароком зацепила с собой. Подковалась, что они нам должны, а что нет. Так вот. Фраза «Я вас понимаю» чуть ли не первой значится, которую беженцам нельзя говорить.

– А что там ещё написано?

– По большей части заумная ерунда.

– А в двух словах?

– Кризис переживаем. Несколько стадий. Сначала шок – типа это всё не со мной и вообще такого со мной быть не может. Это проходит быстро. Наступает фаза «сейчас всё быстро разрулю». Но ни фига не выходит, как раньше уже не будет, весь этот экстрим надолго. Оттого злость так и разъедает. Начинается поиск виноватых за приобретённый кошмар. Понятное дело, затяжная агрессия, срывы на ком попало. В итоге всех ждёт депрессия. И только когда она пройдет, примем новую реальность. В общем, остренькие мы очень. Но, утешу, здесь собачиться с нами никто не будет.

– Чепуха! Я вот лично ни на ком не срываюсь, – златовласка хотела ещё что-то добавить, но в этот момент седой мужчина протиснулся к двери склада, и она тут же переключилась на него, завопив: – Эй, тут очередь!

Он добродушно улыбнулся:

– Мне к дочке. Она землякам помогает, кладовщиком устроилась. Порадовать хочу, – он продемонстрировал какой-то документ.

– А что это у вас? – поинтересовалась златовласка.

– Жилищный сертификат получили.

– То-то вы такой добрый…

Златовласка скомканно поздравила мужчину. В её глазах застыли слёзы. Она повернулась ко мне и ошарашенно пробормотала:

– Тоже беженка… Она меня действительно понимает. – Златовласка сипло спросила: – На какой, говоришь, мы стадии?

Мой голос прозвучал бесцветно:

– На самой долгой…

А в мыслях промелькнула яркая спасительная надежда – сформировалась одна из возможностей на обретение смысла в новой реальности: «Как оттаю, сюда работать приду».

Тепло для победы

Добавив на обеденный длинный стол листки с инструкциями, я оправила скатерть и вслух провела ревизию ровных стопочек:

– Одноразовые полотенца, ткань для губки, наборы зип-пакетов, флаконы с антимикробным лосьоном.

В гостиную вбежал Коля:

– Сонь, ну что, готово? Когда начинаем?

– Уроки все сделали?

– Проверил. Все.

Я кивнула:

– Ножницы вторые прихвати и зови.

И Коля помчался за ножницами, заодно