Часовой памяти - Коллектив авторов

не думай, я не ропщу. Хочу, чтоб ты себе всё реально представляла, а то сюда как возвращаешься, то быстро к хорошему привыкаешь. А Володя твой что кажет, – он кивнул в сторону бассейна, – а твои мужички, опять туда мамку отпустят?

– Спасибо за заботу. Володя по сослуживцам с утречка уже пробил, как быстрее «за ленточку» на сегодняшний день попасть. Итак, до передовой от нас чуть больше четырёхсот километров. Итого на всё про всё сутки. Места встреч для передачи адресных посылок актуальны до конца недели, успеем ко всем заглянуть.

– А если что-то пойдёт не так?

– Слышь, мы же с тобой уже стреляные воробьи, почти год прошёл, как беженцев из освобождённых городов вывозили. Импровизировать умеем. Да и ко всему ведь всё равно никогда не подготовиться. Как маршрут ни выстраивай, жизнь непредсказуема. Атлас дорог, каски, броники у нас есть. Сухпай на дорожку собрать, и будет.

Виктор принялся загибать пальцы:

– Бензин в оба конца, запаска…

Я перебила:

– Это само собой.

Он широко улыбнулся, расставил руки:

– Таки мы готовы! Собраться, что подпоясаться!

– Опять шуткуешь?

– А як же? Без смиху и помирать скукота!

– Но-но! У нас задача другая! Мы теперь, сердцем чувствую, не раз ещё «за ленточку» с гуманитаркой смотаемся, к тому же скоро учебный год, школьникам на новых территориях надо будет тоже подсоблять.

Заиграл мобильник, после минуты разговора я усмехнулась и прошептала Виктору:

– Что и требовалось доказать. Интересуются, не выделим ли ещё места и какой у нас график работы на сезон.

Он поднялся:

– По наличию места, как всё перегрузим, так ответим.

– Я уже сказала «да». Посылки, письма – всё это укрепляет дух наших бойцов. Так что всё впихнём!

– Даже не сомневаюсь, – хохотнул Виктор.

Первая медаль

Дядя Лёня вёз нас из Брахлова в Новый Ропск на автобусную остановку на своей, как огонёк, ярко-красной «Ниве». Оттуда уже школьный автобус доставит к месту назначения – в школу в селе Сачковичи. В салоне тепло, приглушённо работало радио. На заднем сиденье весело болтали первоклашки Лена и Злата.

А я впереди разглядывал мёрзлую дорогу и поля: «Снег почти растаял. В снежки уже не поиграть».

Дядя Лёня объявил:

– Проезжаем «Любечане». Через пять минут будем на остановке. Проверяйте, чтобы ничего не забыли.

По радио сообщили: «Сегодня Русская Православная Церковь отмечает день памяти великомученика воина Феодора Тирона. Слово Тирон значит „новобранец“, „рекрут“…»

Я улыбнулся: «Феодор – то же, что Федя, значит, у меня сегодня тоже праздник».

Вдруг грянула автоматная очередь. Ещё. И ещё. Тёмно-зелёная «семёрка», которая ехала впереди, резко свернула в обочину.

Дядя Лёня затормозил и до того момента, как его настигла смертельная пуля, успел выкрикнуть:

– Диверсанты!

Автомобиль остановился. Перепуганные девочки забились между сиденьями.

Я шикнул:

– На месте сидеть нельзя, – выскочил из машины, открыл заднюю дверь, – бежим, в посадку!

Злата и Лена послушались. Я помог девочкам выбраться, и мы помчались к лесополосе. Позади слышались выстрелы. Мы не оглядывались, продолжали бежать. И вот мы в спасительном укрытии: спрятались за стволами.

– Куда теперь? – прошептала Злата.

Я огляделся, указал в сторону поля.

– Туда! Там в деревне тётя Ира живёт. Мамина знакомая.

– Поле такое большое… – всматривалась Лена в бугристую пахоту.

– Идём! – скомандовал я и добавил: – Вдоль лесополосы. На открытое пространство не выходить!

И мы двинулись дальше, ковыляя по краю поля. Падали, вставали и шли дальше. Разгорячённые от ходьбы, мы выбрались к другой дороге. Показалась машина. Я выскочил на дорогу. Поймал попутку. Два дедушки благополучно довезли нас до дома тёти Иры.

Наперебой девчонки завопили:

– Нас обстреляли! Дядя Лёня убит! Мы убежали!

Тётя Ира схватила мобильник:

– Сообщу Раисе! Твоя мама, небось, с ума сходит!

Силы заканчивались, я кивнул, стянул куртку. Присел на краешек дивана, в глазах помутнело:

– Что-то тяжеловато дышать…

Я отложил куртку и обнаружил круглую дырку на ткани, хотел рассмотреть, но тут девочки снова завопили:

– Кровь! У Феди на спине кровь!

Скорая помощь увезла меня в Климов. Рентген показал пулю. Нужна срочная операция. Оказали первую помощь и повезли в областной центр. В час дня доставили в Брянск, дообследовали и прооперировали. Извлечение пули заняло четыре часа. К счастью, ни сердце, ни лёгкие не были задеты. Все твердили, что я быстро поправлюсь.

Когда я увидел маму, навернулись слёзы, в горле встал ком. Она пришла в палату с Леночкой. Глаза мамы наполнились слезами, она целовала мои ладони, а я просто радовался.

Медсестра с восхищением произнесла:

– Подумать только, ему всего одиннадцать! Откуда столько отваги?! Он совершил взрослый поступок!

Леночка гордо сообщила:

– У нас старшие братья на СВО воюют.

Медсестра сказала:

– У тебя три отважных брата!

– Нас шестеро: четыре сына и две дочки. Мама нас сама воспитывает.

– Большая семья – это здорово! У вас очень сильная мама. Скажу тебе по секрету: Феде дадут медаль.

Изумлённая Леночка обратилась к маме:

– Старшие братья ещё медали не получили, а младший уже справился!

Мама улыбнулась:

– Федя и раньше военным хотел стать.

– И стану! – пообещал я.

Александр Харченко[56]

Охота на ведьму

1.

Попасть на фронт в нынешних условиях – это нетривиальная задача. Перемещаться теперь сложнее, чем держать позиции. Дойти от точки «а» до точки «б» зачастую опаснее, чем неделю провести в подвале на «нуле». Военные должны находиться на передовой, а вот журналисты лишь могут, и в игре этих слов заложена огромная разница.

Мне мягко отказали в паре подразделений. Никто не хотел брать на себя ответственность, и я прекрасно их понимаю. Любой выход на передовую – это лотерея, а за личный состав командиры переживают. Хотя нет, тут даже не лотерея. Средств поражения стало так много, что, если заметят – обязательно убьют. Сейчас главное быть маленьким и незаметным – это хоть небольшая гарантия твоей жизни и здоровья.

Волею судеб добрался до инженеров. Символика RSOTM на футболках, наклейки RSOTM на машинах – я сразу понял, что с ними получится поработать.

– А можно с вами на «Бабу-ягу» поохотиться?

– Сань, конечно, можно.

– А до Волчанска смогу с твоими бойцами дойти?

– Да без проблем. Хочешь – оставайся у нас, и утром пойдешь.

Смотрю на командира, и страх постепенно покидает мое тело. Видимо, правду говорил Владлен, что война – это русский дзэн. С легкой ухмылкой и абсолютно спокойным выражением лица командир рассказывает про те суицидальные задачи, которое выполнило их подразделение.

– Ты так буднично всё описываешь, у вас что – потерь нет?

– Конечно есть – и «двухсотые», и «трёхсотые». Всё вокруг летает, жужжит, свистит, но нам что теперь – не работать? Глаза боятся, а руки делают.

Таких стальных людей может выковать только кровопролитнейшая война. Испытания и приключения им обеспечило государство, а вот идеологию пришлось искать самостоятельно. Эти парни выбрали «орден красного черепа», и теперь находиться на передовой им чуточку проще.

Трясемся в «буханке». Эта консервная банка пережила многое. Ее уже тушили один раз, и теперь весь потолок обуглен. К счастью, это не прилет FPV-дрона, а всего лишь качество проводки ульяновских бракоделов. Перед границей надеваем