Часовой памяти - Коллектив авторов

– Света, Петя, Максик!

Сборка «армейского сухого душа» пошла полным ходом. Как старшая, я помогала на всех участках процесса и не забывала контролировать остальных. Шустрые пальчики сновали туда-сюда, только и следи, чтобы ничего не перепутали. Петя и Коля разрезали полотенца и смачивали их моющим средством, а Света раскладывала всё в пакеты. И трёхлетний Максик тоже усердно всем «помогал».

Я напомнила:

– Вчера до обеда мы пятьсот пятьдесят штук сделали. Надо и сегодня не меньше. Дядя Миша скоро приедет.

– А чего это ты так стараешься? – ухмыльнулся Коля и толкнул Петю в бок.

Тот захихикал:

– Надеется, что ей кулон подарят, если план перевыполним. А дядя Миша их вообще-то для донбасских девчонок мастерит.

Хотела подкол проигнорировать, но за меня заступилась Света.

– Какие же вы ещё малявки! – возмутилась она. – Дядя Миша кулоны для всех делает. И, между прочим, не всем девчонкам на Донбассе они и нужны.

Коля вспыхнул как спичка:

– Докажи!

– Легко! – Не отрываясь от работы, Света поделилась наблюдением: – Посмотрите запись, где дядя Миша поздравляет с днём рождения дочку волонтёра из Мариуполя. Он вручает свой фирменный кулон. Она ему едва «спасибо» выдавила, взяла и всё. А он бац! И из-за спины достал тактическую аптечку. Так она, как зайка, запрыгала и даже обняла его за такой дорогой подарок.

Коля кивнул:

– М-да, аргумент.

Петя поддакнул:

– Я понял, о каком видео Света говорит. Так и есть.

И тут я догадалась, о чём говорят Петя и Света:

– А чего это вы без спроса в мамин телефон лазите?

Света мгновенно переключилась на Максика, который, пока все отвлеклись, раздобыл на подоконнике лейку и усердно поливал цветы на ковре.

У Пети вытянулось лицо, он прокашлялся:

– Так это… Мама сама показывала, как она с другими волонтёрами людям помогают, грузы доставляют… Вот мы и искали, что бы ещё такое полезное сделать. Там же когда благодарят, бывает, что скажут, что им ещё нужно. Иногда простые вещи, такое, что самим смастерить можно. А радости будет как от окопной свечи или тепловизора.

Я покачала головой и строго сказала:

– Смотрите у меня, «помощники»! – но тут же смягчилась, идея ведь здравая, и уточнила: – Нашли что-нибудь?

Довольный Петя выпятил грудь:

– Ага-а-а!

Света оживлённо поведала:

– Бойцы с собой носят письма-треугольнички, маленькие мягкие игрушки, мешочки с вышитыми пожеланиями. Один солдат сказал, что всё, что детьми сделано, им особенно дорого. Это их греет. Они чувствуют тепло ребячьих сердец. Прямо так и сказал. Я придумала, что из старой одежды легко мешочки сшить. Это несложно, быстро и красиво. А вот вышивку долго. Но у нас есть маркеры для ткани. Получится ничуть не хуже!

– Попробуем, – нахмурилась я. – Главное, чтобы основной процесс не страдал. На нас рассчитывают.

Света кивнула:

– Я подсчитала, что если перед сном по одному делать, то я сама для целого взвода за месяц приготовлю.

– Долговато, – проговорил Коля и по-деловому предложил: – Надо ребят в школе и в садике подключать.

– Так и сделаем! – захлопала в ладоши Света. – Нам своего тепла не жалко!

Рулят баранкой и словом

Ранним майским утром я выискивал пассажиров. Мой микроавтобус с родным гербом Подольска, объезжая колдобины, лихо мчался по пустынным мариупольским улицам. Остановки общественного транспорта на реконструкции, дорожная разметка редко попадается, светофоры работают не везде. Я притормаживал там, где замечал людей в рабочей спецовке. Те без вопросов спешили в салон, зная, что автоволонтёры доставят куда нужно – весь город как одна большая стройка, а маршрут закольцован между местами проживания строителей и объектами восстановления.

Я остановился около мужчины, которого возил каждый день. Сегодня он был с мальчиком. Они оба запрыгнули в салон.

– Помощник? – поинтересовался я, газуя, когда пассажиры уселись.

– Сына не с кем дома оставить, – сухо отозвался мужчина.

– А что на стройке он будет делать?

– Посажу где-нибудь.

– Пусть со мной покатается. Чтоб соплей на сквозняках не прихватил, – предложил я и обратился к мальчику: – Хочешь?

Юный пассажир посмотрел на отца и, когда тот кивнул, мальчик согласился и тут же попросился вперёд.

Ближе к обеду мы кружили по округе, подвозя жителей, которые посещали медико-социальные центры. Серёжа, так звали мальчика, казался хмурым молчуном. Я попытался его разговорить.

– Забыл, у вас тут Азовское или Чёрное море?

– Азовское.

– А почему Мариуполь так называется? Потому что на берегу моря?

– Все туристы так думают, – он запнулся и поправил себя: – Думали.

– А на самом деле, почему такое имя город носит?

– Какая разница. Нет города.

– Как нет? А ты?

– А что я?

– Ты и есть город. Ты его лицо. Ты здесь самый главный. Раньше Мариуполь каким был? Обычным курортом. А теперь это город-герой. Присвоено звание «город воинской славы». Все, кто тут живут, – герои.

Мальчишка смотрел во все глаза:

– Правда?

– Даже не сомневайся, – заверил я и, приметив знакомого строителя, пробормотал: – О, мой земляк, сейчас его подвезём, – притормозил и прокричал: – Никитыч, давай к нам!

Никитыч притворно заворчал:

– Эх, думал прогуляться, морским воздухом подышать. Ладно. Мне тут до угла, – он забрался в салон и, улыбнувшись мальчику, сказал: – Да тут компаньон.

Когда микроавтобус тронулся, Серёжа вдруг осмелел:

– Хотите, про город расскажу?

– Давай, конечно! – в один голос попросил я с Никитычем.

– Мариуполь – это город Марии. Название от имени Мария, а не от слова «море».

– Что за Мария? Богоматерь? – уточнил я.

Сдвинув брови, Серёжа уверенно проговорил:

– Я не помню, версий много, но точно знаю, что не от «море». К тому времени как туристы съедутся, я подготовлюсь.

– Обязательно съедутся! Мариуполь как картинка будет! – пообещал Никитыч.

Серёжа впервые заулыбался:

– Я буду ждать.

Попасть «за ленточку»

Задумавшись, наблюдаю с террасы, как сыновья весело резвятся в бассейне. Партнёр по бизнесу долил в стакан лимонной воды и потряс кусочками льда в пустом графине:

– Хозяюшка, пока ты в облаках витаешь, гость всё выпил. Кажи, шо надумала, или тащи ещё.

– Сейчас, Вить, – рассеяно отозвалась я, забрала графин и в обнимку с ним, словно остужаясь от горячих дум, отправилась на кухню.

Простые движения помогли расставить точки над «ё», картинка сложилась.

Я вернулась с новой порцией напитка.

– Взор ясный, жесты чёткие. Бачу, шо созрела для серьёзного разговора.

– Созрела-то я давно, схему выстраивала.

– Тьфу, бисова баба, нет бы со мной хоть трохи обмозговать! – как всегда, притворно отнегодовал Виктор и, став серьёзным, спросил: – Юль, до рейса меньше двух дней, успеем минивэны подготовить?

– Кто, если не мы? У волонтёров мотор в хлам разлетелся.

– Да-а, «Соболь» у них быстро износился. Пацаны делились, что там, на колдобинах и ухабах, не тока покрышки рвутся, но и диски не выдерживают. Дороги тока хуже стали. Потянем?

– Мы с тобой ни разу никого не подводили. Грузы всегда вовремя доставляли.

– Так-то где было? По России!

– Донбасс – тоже Россия.

– Россия, – быстро согласился Виктор, – только немного другая. Помнишь же, как в «серой зоне» дороги разбиты? И техремонт по мобильнику не вызвать. Интернета почти нет. Связь иногда проскакивает. Навигатор куда нас поведёт? А ближе к линии соприкосновения дроны «укропов» следят, тока и жди прилёта. Ты