Сталинские соколы, на взлет! - Александр Александрович Бобров

по летной подготовке. В составе авиационной группы ВКС России принимал участие в военных операциях в Сирии. Ветеран боевых действий и заслуженный военный летчик РФ. Весной 2022 года он завершил службу в Вооруженных силах РФ, но пошел добровольцем защищать Донбасс на фронтах СВО.

Понимаете: ушёл на заслуженный отдых, но вернулся в строй, получил позывной «Папа» и прямо повторил подвиг Николая Гастелло, который в июне 1941 года направил свой горящий самолёт на механизированную колонну противника на дороге Молодечно – Радошковичи, и описанный в этой книге подвиг экипажа Алёшина – Гончарука – Боброва, которые направили горящий бомбардировщик на передовые позиции финнов.

Неизвестные белые страницы подвига предков и современников проявляются, становятся красочными и зовут к новым свершениям. Дописывал книгу октябрьскими ясными днями в предгорьях Дагестана, на берегу Талгинки, где просторно лежит малолюдный курорт «Талги»:

* * *

Живу в селении Талги,

Пишу очередную повесть,

Где отдаю свои долги,

О правде только беспокоясь.

Люблю вечерний этот час —

Покой предгорий,

Шум Талгинки.

Скорблю о тех, что шли за нас

И героически погибли.

Уже прощальный луч горит,

Но сквозь наветы и преграды

Со мною батя говорит

И старший брат.

И все солдаты

Москва – Петербург – Лемболово – Хельсинки – Волхов – Плавск – Талги

Вместо послесловия

На напралении главного удара

…Я ехал в Ельню целенаправленно: посмотреть места, где родилась советская гвардия.

У стелы первогвардейцам ко мне подошла женщина, оказавшаяся заведующей местной библиотекой. Она и показала затем снимок-идиллию: аисты свили на стеле гнездо, которое существовало там не менее десятка лет.

А потом аисты улетели. И когда я покручинился по этому поводу, женщина улыбнулась: они правильно сделали. Аистам нужен чистый горизонт. Деревья в парке подросли, закрыли небо, и птицы улетели искать себе новую высшую точку, с которой можно было бы обозревать всю округу.

Что обозреваем мы вокруг себя? Каковы горизонты нашей памяти? Соглашаемся ли на то, чтобы свет сужался, видимость терялась? Зато в таком случае ведь не нужно напрягать усилия в поисках нового места для гнездовья и его строительства…

Передо мной книга известного поэта и публициста Александра Боброва «Сталинские соколы, на взлет!». Она вроде как бы о лётчиках – защитниках ленинградского неба, о его старшем брате, Герое Советского Союза Николае Боброве, погибшем при защите Ленинграда на Карельском перешейке. О том, как все эти годы он, общественный деятель и писатель, искал любую зацепку о его памяти. О поисковиках, которые в конечном итоге нашли останки экипажа самолета СБ-2. О торжественном захоронении героического экипажа…

… И отзвук разносится грустный,

Но как-то спокойнее мне,

Что прах упокоен на русской,

На взятой с боями Земле!

И в то же время книга Александра Боброва – не о войне. Она о России. О ее душе. Она и о тех, кто наполнял эту душу не только песней, но и стержнем. В том числе это были и немцы, и евреи, и финны. И Бобров в этом своём повествовании о неизвестных страницах войны не только и не просто останки брата искал. Он искал себя в этом мире. Искал и утверждал главенствующую роль России в Победе.

Он написал о поколении победителей и затронул больные темы жития-существования нынешних политиков-популистов, готовых в демократическом угаре предлагать на заседаниях своих городских дум не тратить деньги на «пустопорожние» – с их точки зрения – мероприятия в честь Дня Победы в Москве… И автор делает вывод: трагедией станет не то, что истратятся какие-то деньги в канун очередной годовщины Победы, а наша самоуверенность, будто мы поставили точку в истории Великой Отечественной. Что отдали вроде все почести ветеранам и их памяти.

Но опыт, особенно специальная военная операция, показывает, что наша победа слишком уязвима, она не может жить в окружении или без поддержки. Сколь бы значима она ни была, ее сломают, переиначат, укроют бронированным саркофагом, если не будет каждодневного сопротивления фальсификаторам истории, потокам лжи и дезинформации, подменам ценностей. Если не будет каждодневного влияния на умы и чувства человека. В Англии издали 40-томную историю Второй мировой, где 90 % текста посвящено, естественно, британцам. Японская история войны – это уже 110 томов, из них только 3 тома посвящено не японской армии.

Советская история Второй мировой – всего 12 томов. Мы надеялись, что о нас кто-то напишет? Что этого достаточно? Что все будут помнить о подвиге советского солдата и это незыблемо?

Вспомним историю: когда Македонский подходил к городу, то для того, чтобы с ним не воевать, он передавал горожанам: «Если вы не сдадитесь, я уничтожу ваш город. Я уничтожу ваши библиотеки, уничтожу все, что связано с вами. Вас не будут помнить никогда!» Горожане были в ужасе от подобной кары. И зачастую сдавались, потому что потерю памяти, преемственности считали неприемлемым.

Что поразило немцев более всего в начале войны? Ни техника, ни города и села, ни территории. Удивило, в какой-то степени испугало массовое мужество советского солдата. Им внушали, что русские – это варвары, недочеловеки, загнанные в угол репрессиями, которые с хлебом-солью будут встречать освободителей. Встретили огнем! И великий Македонский на поверку впервые оказался глобально не прав: мы теряли свои библиотеки, людей, города, но приобретали и укрепляли значительно более весомое – генетическую память народа-победителя.

Такие, как Александр Бобров, как его книги, как раз и не дают потеряться ни одному звену в этом коде национальной памяти. Они вновь и вновь напоминают о цене Победы. Ведь если сложить расстояние от Бреста до Москвы и обратно до Берлина и разделить эти километры на 1418 дней и ночей войны, то получится, что наш солдат шел к Победе по 1,9 км в сутки. Скорость и расстояние вроде бы ничтожные, но если учесть, что на одном только Невском пятачке погибло 18 советских бойцов на 1 квадратный метр, то цена победы становится недосягаемой для обывателя и наших идеологических противников. А мы просто знаем, за что воевали и кого защищали наши отцы и деды. Знаем и помним то, что они оставили нам не только отчество, но и Отечество.

При этом понимаем: зачастую история – это не то, что происходило на самом деле, а то, как это осталось написанным на бумаге. И тем важнее каждое