Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

его боевых товарищей, знаменитых батыров. Многие из них погибли на полях сражений, другие состарились, как и сам Аблай. В эти же годы скончался и такой легендарный батыр, как Богембай, чью смерть хан перенес очень тяжело.

Начиная с 1774 г. Аблай стал все больше времени проводить не в Кокшетау, а в землях Старшего жуза. В этом же году, после совершения похода на кыргызов, хан основал небольшой городок на р. Талас, который, населив каракалпаками, отдал в управление своему сыну Адилю. Переселенцы вскоре разбили пашни и восстановили систему джунгарских арыков.

Вообще, как отмечают источники, Аблай если и не стремился к полному переходу казахов на оседлость, то, по крайней мере, старался распространить среди казахов земледелие. Согласно одной из казахских легенд, записанной Шакаримом, джунгарский хунтайджи Галдан‑Церен во время беседы со своим пленником Аблаем сказал: «Народ, отлученный от груди земной, не раз будет согнан и рассеян по земле, прежде чем обретет родину». По этой причине Аблай, мол, и призывал свой народ перейти к оседлому образу жизни и даже якобы вступал в секретные переговоры с царем.

Источники подтверждают, что в этом предании тоже присутствует зерно истины. Российские власти по просьбе хана направляли русских крестьян для обучения кочевников премудростям обработки земли. Один из этих крестьян, Матвей Арапов, даже находился на положении ханского советника. Но все усилия не увенчались успехом. Племена Среднего жуза отнеслись крайне враждебно к задумкам Аблая, что еще более осложнило отношения между ханом и старейшинами. Это было извечное противоборство чингизидов и кочевников. Власть тянуло в город, а народ этому противился всеми возможными способами.

В 1776 г., после разгрома восстания Е. Пугачева, некоторые башкирские роды и племена, которые принимали активное участие в этой смуте, решили уйти из‑под царской власти в казахскую степь. Памятуя о горьком опыте 1755 г., на сей раз башкирские посланцы направились сразу в Средний жуз, где, встретившись с Аблаем, стали просить его взять их под свое покровительство и отвести им кочевья на берегах Тургая. Однако хан не мог решить этот вопрос самостоятельно, в чем и признался своим гостям. Тобольский губернатор Д. Чичерин сообщал в своем донесении: «От него, Аблая, тем башкирцам сказано, што весною он соберет для совета о том султанов, старшин и лучших киргизцов, естли они согласны будут, то он, Аблай, обещал от себя в Башкирию нарочного послать».

Но перекочевка не состоялась. Разумеется, что свою роль в этом сыграла и бдительность российских властей, не собиравшихся более повторять былые ошибки. Вероятно, переговоры заглохли и потому, что казахи просто не захотели принимать башкир. Во‑первых, из‑за нежелания обострять отношения с российскими властями, которые явно не смирились бы с побегом, во‑вторых, что было еще существеннее, никто не желал делиться пастбищами в условиях нарастающей земельной тесноты. Аблай был вынужден смириться с мнением народа.

Вероятно, что именно слабость собственной власти подтолкнула Аблая в феврале 1778 г., спустя семь лет после избрания ханом на курултае, обратиться к Екатерине II с просьбой утвердить его звание. Российская императрица отозвалась довольно быстро. 24 мая ею был подписан патент, подтверждающий ханское звание Аблая. Вопреки уверениям последнего, что он является старшим ханом всех трех жузов, в патенте Аблай был назван правителем только Среднего жуза. Без рассмотрения была оставлена очередная просьба—предоставить в распоряжение правительственные войска. Самому Аблаю для принесения присяги было предложено явиться в Петропавловскую крепость.

Такой исход дела, конечно, не мог не раздосадовать Аблая. От визита он отказался и даже постарался увести все племена Среднего жуза от российской границы. В том же году Кулыбек‑батыр, сын Кулеке‑батыра, сообщал: «Аблай-хан ко исполнению предприятия ево выездом противу киргизов в горах в окрестностях городов Малой Бухарии обитающих, а притом и для удаления от места пребывания ево и покушался, востревожа бывших на торгу в Петропавловской крепости и в самой орде киргиз-к айсак якобы с российской стороны имеет быть нападение на весь киргиз- кайсацкой народ».

Такие авторитетные в народе старейшины, как Байджигит, Бек-болат и Кенжебай, не желая подчиняться требованиям хана, предложили, чтобы он «возвратился и в прежнем состоянии находился; а ежели того не учинит, то б тому нарочно посланному дал такой, по обычаю ордынскому, знак, что он над теми киргизцами, кой остались при границах российских, не будет иметь никакой ево власти». Никаких «знаков» о прекращении своих полномочий Аблай давать не желал, потому был вынужден возвратиться в принадлежавшие ему кокшетауские кочевья, хотя и успел уже со своими аулами уйти за тысячу верст.

Тем не менее на следующий год Аблай все-таки оказался на территории Старшего жуза, оставив в Кокшетау своего сына и наследника Вали‑султана. Причиной тому, как сообщают источники, послужили разгоревшиеся междоусобные распри среди южных казахов.

Так, капитан Лилингрейн сообщал следующее: «Большой орды кунградскаго рода киргисцы имели той же орды усюнскаго рода с киргисцами вой ну, где со обоих сторон урону было, от кунградцов пятьсот, от юсунцов — двести человек, а как у кунградцев против усюнцев гораздо больше урону и сочли их победителями, брося все свое имущество и скот, спасая только себя, ушли пешия под покровительство к Аблай-хану».

Впрочем, здесь следует отметить, что на самом деле «усюнцами» могли быть названы кыргызы, как это не раз случалось прежде. Так, российские власти долго не знали о существовании отдельного кыр‑ гызского народа, поэтому часто путали его с казахским Старшим жузом. Факт ожесточенных казахско‑кыргызских столкновений подтверждал и сам хан Аблай, который в августе 1779 г. сообщал российским властям: «Во владении ж моем состоит Большая и Малая орда, ис коих Большая расположена около г. Туркестана в Ташкении, где также находится воюющие со мной, называемые кыргызы, которые в той области кочующим моим подчиненным киргисцам чинят несносные беспокойства и притеснении, то есть делают во всегдашнее время военною рукою на них нападении и притом захватывают к себе жон, детей и имение их, которые, не стерпя таковому раззорению, принуждены слезно просить моего защищения, куда от меня отправлены из детей моих и братьев с лутчими людьми, после коих и сам, сев на конь, для отечества нашего отправиться готовлюсь».

Российские власти были сильно раздражены поведением «безнадежного грубияна», и 4 октября 1779 г. последовал очередной указ Екатерины II — инициировать выборы нового хана. Наилучшей кандидатурой российским властям казался султан Абулфеиз, которого местные чиновники всегда характеризовали как человека «кроткого нрава». Но этому плану не суждено было сбыться. Абулфеиз не пожелал идти на поводу у российских властей. Генерал‑майор Н. Г. Огарев сообщал, что «хотя я его на