Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

китайцы против калмык вооружились и сделают нападение на калмык, но вместо того получили они от китайских начальников в ответ, что калмыки уже приняты в китайское подданство и дня с того, оставили бы они их в покое». Погиб батыр Баян вместе со многими своими воинами на обратном пути, отравившись водой, испорченной разлагающимися трупами калмыков.

В ходе боев с калмыками погибли и такие видные казахские батыры, как братья Жанатай, Аркандар и Уйсунбай из рода канжигалы. «Когда Аблай узнал о смерти Джанатая, плакал неутешно, говоря: «Не дававший себя точить, черный булат мой», — писал Ч. Ч. Валиханов. Но потери калмыков, конечно, были неизмеримо больше. По оценкам историков до Китая удалось добраться лишь десятой части народа, в начале января 1771 г. ушедшей с берегов Волги.

Эта грандиозная перекочевка целого этноса стала второй после крушения Джунгарского ханства трагедией некогда могущественного степного народа. Все жертвы оказались напрасны. Калмыки были быстро разделены китайскими властями и расселены в разных частях Синьцзяня. Ни о каком новом, пусть даже и вассальном, ойратском государстве цинские власти не хотели и слышать. Калмыки попали под прежде не виданный жесточайший гнет и уже вскоре затосковали по Волге, но эти мечты были несбыточными. Прошедшим несколько кругов земного ада кочевникам оставалось лишь петь заунывные песни о том, как глупо они когда‑то решили променять русские веревки на китайские цепи.

После ухода калмыков старейшины Младшего жуза обратились к российским властям с просьбой предоставить им земли в между‑ речье Яика и Волги. Алшины издавна претендовали на эту террито‑ рию, утраченную еще в начале XVII в., и теперь, когда она опустела, они считали, что за проявленную службу императрица должна по‑ жаловать им эти кочевья. Однако в Санкт‑Петербурге этого мнения не разделяли. В 1771 г. казахи получили очередной отказ. Указом Коллегии иностранных дел допуск казахских аулов на «внутреннюю сторону» был разрешен лишь в исключительных случаях и только тем казахским старейшинам, которые имели особые заслуги перед империей.

Но и здесь фактически повторилась ситуация, наблюдаемая на территории бывшей Джунгарии. Казахи, несмотря на жесточайшее противодействие яицких казаков, настойчиво, из года в год вели свои стада в степи, которые они считали своими. К прежнему аргу‑ менту о ногайском происхождении казахов Младшего жуза теперь были добавлены новые доводы. Огромная степь в междуречье Волги и Яика, не пригодная для земледелия, теперь оставалась совершенно неиспользуемой. Скотоводы справедливо полагали, что такое по‑ ложение дел было, по крайней мере, неразумным. В конце концов российское правительство было вынуждено уступить. Спустя 30 лет после истребления калмыков император Павел I за несколько часов до своей трагической гибели издал указ о пожаловании казахам кочевий между Яиком и Волгой.

Но до этого момента было еще далеко. Пока в степи только все больше нарастало недовольство политикой российских властей, причем такие тенденции наблюдались не только в Младшем, но и в Среднем жузе, где в том же 1771 г. умер хан Абулмамбет. В Тур‑ кестане был созван большой курултай с участием многих племен Среднего и Старшего жузов, на котором единогласно новым ханом был избран султан Аблай. В 1772 г. новоиспеченный хан решил вновь обратиться к российским властям все с той же просьбой о военной помощи. В своем письме Аблай указывал, что китайский император якобы готов в любой момент предоставить ему до двадцати тысяч регулярного войска, но этот аргумент не подействовал. В результате Аблай не стал просить подтверждения его полномочий императорской грамотой, хотя от подобной процедуры в отношениях с цин-ским двором отказываться не стал. Ч. Ч. Валиханов писал: «Аблай в наставлении своим детям советовал более сближаться с Китаем, но хранить согласие с Россией. Китайцы, по его мнению, не могли быть никогда опасны для ханской власти, между тем, как в русском правительстве он видел сильную оппозицию туземной власти; притом и обстоятельства времени были такого рода, что киргизы всего менее нуждались в помощи России».

Эти казахско‑русские разногласия все чаще приводили к столкновениям на границе. Казахские отряды стали нападать на российские поселения, угонять скот, захватывать в плен людей. В ответ же на претензии по поводу нападений Аблай отвечал: «Орда наша не так, как ваша Россия, в пределах, но рассеяно находится, так что про-дерзатели и воры киргис- кайсаки не скоро в руки мои попадутся, ибо земля наша пространна, следовательно, где кто кочует, знать почти неможно».

Вполне вероятно, что свою лепту в обострение двусторонних отношений внесла и русско‑турецкая война 1768–1774 гг. Так, в донесении М. Арапова от 2 июля 1770 г. отмечалось, что «один Герей-ского рода киргис- кайсак… советовал ему, Аблаю, чтоб отправить послов с письмами к турецкому двору, ибо тот киргис- кайсак в тамошних странах бывал в плену и свободный проход по знаемости его тамошних мест сыскать может. На что Аблай-солтан весьма согласился и исполнить нынешним ж летом вознамерился». В январе 1772 г. яицкие казаки в своем послании на имя Екатерины II сообщали: «На нас, нижайших, имеют намерение нападении учинить киргиз- кайсаки и, разоря все здешние границы, соединитца с турецкою областию».

Вряд ли на основании подобных свидетельств можно говорить о каких‑то серьезных контактах казахских правителей с османским султаном или крымским ханом. Но с правителями ногайских улусов, издавна симпатизировавшим Турции, переговоры действительно велись. Немного позже хан Нуралы при встрече с российским посланником майором М. Вагановым, продемонстрировав свою информированность о ходе русско‑турецкой войны, прямо заявил, что все сведения получает от кубанских ногайцев. В январе 1774 г. переводчик А. Алтышев по итогам поездки к хану Младшего жуза сообщал, что «были-де у оного Нурали-хана от прошедших в подан-ство е. и. в. Едисанской орде старшин посланного четыре человека с просьбою ево, хана, чтоб он с подвластными своими кайсаками перешел чрез р. Волгу к их едисанскому кочевью, и сообща с ними иметь на прилежащия к ним, едисанцам, российские жительства нападении, и по разорении тех жительств российских итти прямо в Бухарию, и тамо иметь их жительство».

Кроме того, существуют некоторые свидетельства, что с казахами пытались наладить связи яицкие казаки, чье восстание в 1772 г. было жестоко подавлено российскими властями. Несмотря на поражение, мятежники не думали сдаваться. В 1773 г. яицкое казачество стало ядром нового мощного восстания, потрясшего всю Россию, — восстания Емельяна Пугачева. Интересно, что вначале Е. Пугачев, который еще не думал выдавать себя за покойного императора Петра III, хотел увести яицких казаков на Кубань, а затем уйти на службу