Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

ото дня. В итоге Ирдана‑бек бежал к своим союзникам в кыргызские кочевья, в предусмотрительно возведенную им крепость Пишпек (Бишкек). Ташкентское правительство предпочло «без войны» признать над собой власть Аблая. Несколько преувеличивая степень своих побед, султан сообщал российским властям, что «ташкентцы, бухарцы, самаркандцы и протчия живущая в тамошних других городках, поклонились под ево, Аблаеву, власть с тем, чтобы жить в тихости и обходиться как детям с отцом».

Однако о полной победе помышлять было рано. Выкурить коканд-ского бека из кыргызских гор было трудно, и Аблай даже обратился к цинскому императору с просьбой предоставить ему помощь вой‑ сками и артиллерией. Но Хунли отказал, заявив, что Ирдана‑бек является таким же цинским подданным, как и сам Аблай.

Подобную попытку Аблай предпринял и в отношении российских властей. Он неожиданно добровольно предложил сделать то, чего так долго и упрямо добивались от него в Оренбурге и Петербурге. Аблай изъявил согласие предоставить своего сына в аманаты по примеру хана Нуралы. При этом он выдвинул ряд условий, главным из которых являлось предоставление его сыну чина генерала и присылка российских войск. Для убедительности Аблай вновь прибег к излюбленному приему. Так, 28 марта 1768 г. некий Сагындык Мамбетов «по секрету» поведал пограничным властям, что цинский император решил в знак любви и уважения предоставить своему названному сыну Аблаю около девяти тысяч превосходно вооруженных бойцов. Но дезинформация не помогла.

Учитывая то обстоятельство, что первым и единственным генералом-мусульманином в России на тот момент был только небезызвестный А. И. Тевкелев, условия Аблая произвели не слишком приятное впечатление на российские власти, вначале обрадовавшихся подобным новостям. Требование военной помощи было еще более неприемлемо, и переговоры зашли в тупик, поскольку Аблай твердо настаивал на своем.

Неудачные переговоры с Китаем и Россией не заставили Аблая отказаться от своих планов. По кыргызам был нанесен новый мощный удар. Так, Ч. Ч. Валиханов писал: «а Аблай в 1770 году нападает на бурутов около реки Туро, совершив замечательный переход через Шату, и преследует этих горцев до Чуйской долины. Кровавая битва, происходившая около рек Кызылсу и Шамси, впадающих в Чу, где все буруты бились в союзе против Аблая, живет до сих пор в их преданиях по именем «джаиловского побоища». Буруты потерпели такое поражение, что из поколения толкан, рода султу осталось только 40 человек. Аблай вернулся в Кокчетав, свое любимое кочевье, близ сибирской линии, обремененный добычею, и пленные, приведенные им, были так многочисленны, что теперь потомки их составляют две волости под названием Яна и Бай-киргиз».

С Кокандом же был заключен мир, и, как утверждает одно из казахских преданий, заслуга в этом деле принадлежала знаменитому Бухар‑жырау, который сумел убедить правителя остудить свой гнев. Вот как передает слова знаменитого поэта Ч. Ч. Валиханов. «О Аблай! Аблай! Подобно ари и гури возносится и соперничает с горами твоя слава; не помещаются в пяти воротах отпущенники-рабы твои. Перейдите за Алатау, потушите гнев, если потушите, то не придет ли с 80 вьюками вещей Эрденэ называемый, твой пестрохалаточный раб».

Не менее интенсивно развивались события в эти годы и в Младшем жузе. Пока султан Аблай был занят борьбой с Кокандом и кыр‑ гызами, потомки хана Абулхаира также соединили все свои усилия для упрочения позиций среди южных соседей. После уже упоминавшегося совместного с Аблаем похода на каракалпаков в 1762 г., когда по приказу хивинских эмиров был убит хан Байбори, в Хиве начался очередной виток противоборства между различными группировками, пользующимися поддержкой со стороны различных внешних сил.

В 1763 г. после семилетнего правления в результате заговора был убит Тимур‑Гази‑хан, сменивший в свое время сыновей казахского хана Батыра. Устроившие переворот эмиры, похоже, действовали совершенно спонтанно, поскольку у них не было даже подходящей кандидатуры на пост хана. В результате в одном из караван‑сараев был найден приехавший для торговли казахский султан Тауке и спешно возведен на вакантный престол. Тем не менее новый правитель пришелся по нраву своим подданным. Так, Мунис отмечал: «Он был человеком очень добрым, правдивым, набожным, отрешенным от мира и подобным дервишу. В его время из хорезмской страны полностью исчезли следы смуты и беспорядков». Однако, как оказалось, самого безобидного Тауке роль повелителя Хивы совсем не устраивала, и через полтора года он решил добровольно отречься от престола.

После этой довольно непривычной отставки по собственному желанию хивинские эмиры решили возвести на трон другого казахского султана — Шах-Гази. Помимо юного возраста, а значит очевидной управляемости, этот претендент привлек внимание знати, вероятно, и тем, что он тесно был связан с обоими сильными чингизидскими кланами Младшего жуза. Шах-Г ази принадлежал к той же усеков-ской ветви, что и потомки Абулхаира, и вместе с тем приходился пасынком хану Батыру. Но правление очередного казахского хана также оказалось недолгим.

Хивинская знать возобновила междоусобные распри, и та ее часть, которая сочла себя обиженной, решила обратиться за помощью к туркменам. Последние быстро отозвались, и вскоре значительная часть территории Хивы оказалась под контролем туркменских племен: йо-мут и чаудор. В 1765 г. Шах‑Гази был смещен, но его преемник, сын хана Каипа Абулгази III, оказался также не угоден эмирам и спустя полгода был изгнан. Новым ханом вновь стал казахский чингизид Нуралы, сын хана Барака.

Противоборство казахов и туркмен в Хиве было вызвано в очередной раз обострившейся борьбой за Мангышлак. Первое упоминаемое в источниках нападение на туркмен Ералы‑султан совершил вместе со своим племянником Есим-султаном в 1766 г. Туркмены подверглись разгрому. «Многие из них при этом были убиты, многие попали в плен к киргизам, остальные же, лишившиеся почти всего своего скота, бежали за Тюбкараган и, наконец, даже в Хиву, чтобы там найти защиту против киргиз», — пишет Гмелин.

В январе 1767 г. туркмены при поддержке некоторых хивинских правителей нанесли ответный удар по казахским зимовьям. В результате этого набега было убито около тысячи человек и более трех тысяч казахов уведено в плен. Хан Нуралы, как и Аблай, пробовал обратиться к российским властям с просьбой предоставить ему артиллерию, но, как нетрудно догадаться, получил отказ. Тем не менее казахские батыры собственными силами организовали мощное давление на туркменские племена. Не выдержав этого натиска, туркменские вожди решили вновь вступить в переговоры с российскими властями. 17 августа 1767 г. Коллегия иностранных дел предоставила Екатерине II доклад, в котором сообщалось о прибытии туркменских посланцев с прошением о приеме в российское подданство «по причине происходящего им от киргис-кайсак притеснения». В заключении доклада указывалось, что «пока не сыщется удобное на восточном берегу Каспийского