Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

Правители Старшего жуза в это время вновь вели борьбу за Ташкент, и цинские власти даже выступили посредниками в этом конфликте. Военному советнику Фу Дэ удалось примирить обе стороны. Толе‑бий, по‑прежнему контролирующий поступление воды в Ташкент, обязался открыть канал, а правители города изъявили согласие продолжить выплату дани кочевникам.

Это традиционное региональное противостояние и помогло китайцам привлечь казахов на свою сторону. 17 марта 1759 г. переводчик М. Арапов, сообщая о визите к казахам китайских посланцев, отмечал: «Главное их требование было, чтобы он, Аблай-салтан, дал им, китацам, в помощь киргисцов своих оружейных для взятья Самарханта, Ташкента, Бухарии и других городов, в Тамошних местах состоящих, к завоеванию де которых они, китайцы, и точное намерение было имели, для чего де и вой ско их, китайское, в подви-жении было, и находилось в Зенгорской землице».

Поход китайских войск на Самарканд и Бухару не состоялся, но зато в конце 1759 г. был, наконец, завоеван Восточный Туркестан. Предводители сопротивления Бурхан ад‑Дин и Хан‑Ходжа, спасая свою жизнь, бежали в Бадахшан. Правитель Бадахшана Султан‑шах казнил единоверцев и выдал их головы цинским властям, что вызвало бурю возмущения среди мусульманского населения. Но этим дело и ограничилось. Тем более что в этот момент бухарские и коканд-ские владения стали подвергаться нападениям со стороны казахов, действующих по соглашению с цинскими властями.

Об одном из таких нападений в донесении И. Уракова и Я. Гуляева от 10 апреля 1760 г. сообщалось, что «кочующие под Туркестантом Средней орды Кунродского роду ж киргисцы обще з Большею Киргис-кайсацкою уведав, что в Большей Бухарии происходят несогласия и междоусобии, собравшись немалым числом для разорения их, бу-харцов, ездили и возвратились оттоль с немалою добычею, ибо де на каждого человека досталось по три верблюда».

Таким образом, можно сказать, что казахи оправдали надежды цинской стороны. Однако когда китайские чиновники и сам император Хунли старались осторожно выведать у казахских посланников, на чьей они будут стороне в случае войны с Россией, то слышали практически всегда одно и то же: Нам, маленькому народу, в случае такой масштабной войны делать будет нечего. Такой ответ четко давал понять китайским властям, кого казахи считают фаворитом в ожидаемом конфликте.

В это время и российские, и китайские власти, полагая, что вражда между ними неминуема, серьезно готовились к большой войне. В 1758 г. между сторонами произошло несколько приграничных столкновений. Российским властям даже приходилось несколько раз выкапывать и демонстрировать труп Амурсаны, умершего от оспы, чтобы представители китайского императора смогли удостовериться. Но императору Хунли этого было мало. Он требовал выдать ему труп, как полагали русские власти, для публичного осквернения. Этот приказ Россия выполнить не могла уже из соображений собственного международного престижа, который явно бы снизился, тем более что в Азии в тот период еще не до конца осознавали всю мощь северной державы. В российских источниках часто отмечалось, что среди местного населения бытуют совершенно невероятные слухи. Так, турецкому султану, которому симпатизировало мусульманское население, часто приписывались мнимые победы над российскими войсками, хотя за весь XVIII в. такое было лишь однажды, еще в самом начале петровских реформ. Следует отметить, что казахи, неоднократно посещая Санкт‑Петербург и Москву, торгуя в Оренбурге и Троицке, временами вступая в столкновения с российскими регулярными войсками, положение дел оценивали гораздо реалистичнее, а потому с сарказмом относились к подобной информации.

В этом вопросе образованные китайские сановники явно уступали неграмотным степным биям и батырам. Тон цинских посланий иной раз носил просто оскорбительный характер. Так, в марте 1760 г. в послании Лифаньюань в российский Сенат заявлялось: «Русские ваши таковы, что, ничего не рассуждая, одной прилежно корысти ищут, кого ни спросить, всяк так скажет про них… Щастие ваше, что вы у войск наших тогда дорогу не перешли, а когда б подлинно на то вы поступили, то бы, может быть, генералы наши победносною силою и вас вместе с зенгорцами разбили, да и то подлинно сказать никакой трудности в том быть не могло».

Несмотря на подобные заявления, российские власти опасались обострять ситуацию. Война со столь многочисленным государством потребовала бы огромного количества войск, которые гораздо нужнее были в Европе. По этой причине, вероятно, российская сторона, в течение века балансируя в шаге от войны, так в нее и не вступила, несмотря на многочисленные провокации с китайской стороны. В вопросе о подданстве казахов, который так беспокоил российские власти, было решено действовать с помощью дипломатии. Так, в указе Коллегии иностранных дел от 14 октября 1758 г. предписывалось: «Сколько возможно киргис- кайсацкой народ ласкать… чтоб они в их требованиях скорое удовольствие получать могли». В соответствии с подобными директивами для казахов были открыты крепостные меновые торги в прежде закрытых для доступа крепостях. Многие предприимчивые степняки в этот период стали даже заниматься перепродажей российских товаров в китайских городах. Такая тактика, безусловно, себя оправдала. Почти все видные казахские правители стремились к сохранению своих связей с Россией.

Естественно, что такие тенденции вызывали неудовольствие в Пекине, где к казахам относились совершенно иначе. В Китае цены на скот устанавливались директивными методами, а, следовательно, были значительно ниже цен на российских ярмарках. Кроме того, с кочевниками зачастую расплачивались некачественным шелком, цена на который непомерно завышалась. В такой ситуации казахско‑ китайские разногласия становились делом неизбежным, тем более что для них была и еще одна очень существенная причина. Это был территориальный вопрос. Казахи и кыргызы, приложившие немало усилий для разгрома Джунгарии, теперь считали, что их старые кочевья должны принадлежать им. Цинские власти, претендуя на все ойратское «наследство», не желали делиться землей со своими приобретенными подданными.

Султан Аблай впервые озвучил этот вопрос еще во время переговоров 1757 г., на что император Хунли ответил: «Эта местность покорена недавно и там сейчас пустынно. Мы однако не скупимся. Но вы не отличились [ничем]. Если сразу вам пожаловать [просимые вами земли], это не будет соответствовать принципам управления государством».

После того как казахские правители сочли, что они уже достаточно «отличились», султан Аблай, по причине давления на него видных батыров, вновь поставил вопрос о передаче ему исконных казахских земель. Но еще раньше даже без официального разрешения те же найманы стали полным ходом осваивать кочевья Тарбагатая, за которые так долго в свое время воевали с джунгарами. Правители найманов — султан Абулфеиз и батыр Кабанбай — звали за собой и Аблая, но султан не стал уходить к цинским границам, и,