Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

Не отказываясь полностью от подобной версии, следует отметить, что вряд ли Аблаем двигали лишь столь благородные побуждения. Скорее всего, он действительно верил в возможность победы над цинами. Тем более что потенциальных союзников для этой войны было много: Россия, Восточный Туркестан, Коканд, Бухара, кыргызы, алтайцы, урянхайцы и, конечно, сами джунгары. Цинскую империю не любили все.

Приход на подмогу десятитысячного казахского войска помог Амурсане выстоять в борьбе со своими конкурентами. Однако объединяться джунгары не желали даже ввиду явной и очень опасной внешней угрозы. Вторгшиеся в марте 1756 г. цинские войска вновь легко смели все попытки какого‑либо сопротивления и прибегли к тактике поголовного истребления населения.

Подобного кочевники не видели никогда. Войны (например, между казахами и ойратами) всегда отличались жестокостью, но факты поголовного побоища все равно никогда не имели места. Женщин брали в наложницы, детей — в прислугу, и даже мужчинам часто старались сохранить жизнь, поскольку в основном ойратами пополнялись ряды туленгутских дружин ханов и султанов. Если же пленников было слишком много, то их всегда можно было с выгодой продать на невольничьих рынках Средней Азии. Так, А. И. Левшин, хотя и с присущими ему оговорками, был вынужден признать: «Киргизы не кровожадны, но и это хорошее качество происходит от того же корыстолюбия, а не от доброты сердца. Они не стараются истреблять неприятелей потому, что всегда ищут не победы, но добычи. Они не убивают пленных потому, что находят более выгоды в продаже их бухарцам, хивинцам или другим соседственным с ними народам».

Часть ойратов в этой ситуации стала просить российского подданства. Тем же путем пошли и многие алтайские зайсаны. После некоторых колебаний российские власти решили взять под свое покровительство эти народы, но столкновений с китайцами войскам было приказано избегать. Никакой речи не шло и о военной помощи случайно приобретенным подданным. В случаях непосредственной угрозы для этих народов их планировалось пропускать внутрь границ под защиту крепостей.

Великий смутьян Амурсана, не в силах противостоять свирепствующим и многократно превосходящим в численности цинским войскам, бежал к Аблаю. Цинские войска пошли по его следам. Так началась казахско‑китайская война.

Вступившие в мае в казахскую степь цинские войска подразделялись на две колонны. Западной колонной командовал генерал Дардана, а Северную возглавлял генерал Хадаха.

Часть войск продолжала оставаться в Джунгарии, где им также пришлось сражаться, в том числе и с казахами. Этими отрядами командовали Чжао Хон и Фу Дэ. Последнему удалось взять в плен двух казахов, которых император Хунли распорядился отпустить на родину с посланием для правителей Среднего жуза. В нем император оповещал казахов, что Амурсана «склонял вас стать преступниками перед лицом небесной династии с тем, чтобы самому найти приют на вашей земле и продлить свое существование. Ныне подвластные вам люди, заблуждаясь, поверили его словам, самовольно творят бесчинства. Встретив великую армию вступили с ней в бой». Эти «дерзости» Хунли милостиво был согласен простить, но взамен он требовал незамедлительно выдать Амурсану и прекратить оказывать противодействие имперским военным отрядам.

Аблай, оставаясь верен древнему степному правилу не выдавать даже беглых собак, решил принять бой. Его поддержали многие батыры. Аулы Среднего жуза спешно откочевывали на северо‑запад страны, а боевые дружины выступили навстречу противнику.

Если безоговорочно доверять китайским источникам, то в ходе войны императорские войска только и занимались тем, что громили самого Аблая и его батыров. Победные реляции были переполнены внушительными цифрами казахских потерь, за что Дардана и Хадаха получили множество наград.

Однако российские источники, где содержится информация, полученная от казахов, сообщают, что война не так уж и легко складывалась для китайских войск. Так, в конце 1757 г. Кабанбай‑ и Утеген‑ батыры рассказывали поручику фон Фолкману, что «в прошедших де годех чрез долгую вой ну и неоднократный у них с китайцами баталии, того китайского вой ска их киргисцами множество побито».

Эта противоречивость источников возникла на основании разного подхода к одним и тем же событиям. Например, и Наполеон, и Кутузов после Бородинской битвы считали себя победителями, и оба в определенной степени были правы. Французы взяли Москву, а русская армия, чтобы не дать себя разбить, отступила, сохранив тем самым свою боеспособность.

Наступление китайских войск, к августу дошедших до р. Ишим, не сильно смущало казахских батыров. Так кочевники воевали ис-покон веков. Степные марш‑броски выводили из строя множество китайских солдат, в то время как для казахов это была всего лишь несколько ускоренная перекочевка. При этом небольшие летучие отряды Богенбая, Кожабергена и других казахских батыров постоянно наносили удары по цинским войскам.

Каждую такую отраженную атаку цинские генералы считали своей победой, а казахские батыры знали, как в результате скажутся эти «пчелиные укусы». В конце лета 1756 г. цинская армия действительно напоминала медведя, беспощадно искусанного пчелами.

Многочисленные цинские войска (за исключением монгольской кавалерии) не могли изо дня в день подобно казахам обходиться лишь разведенным в воде куртом, а расчет пополнять продовольственные запасы за счет местного населения не оправдался, поскольку большая часть аулов организованно успела откочевать. В своем донесении с берегов Ишима генерал Хадаха писал: «Кругом сплошная глушь, поживиться нечем».

Приближались холода, и китайские генералы решили остановиться на зимовку в степи, чтобы продолжить кампанию уже весной следующего года, но в Пекине ошибочность такого плана была распознана сразу. После сарыаркинской зимы китайцам воевать было бы уже нечем. 6 сентября генералам было приказано отступать. После подведения итогов кампании оба командующих были разжалованы. «Все докладные подтверждают, что Дардана и Хадака по глупости нанесли делу вред. Это яснее ясного. Потому следует наказать их, лишить титула гун, чинов и званий», — отмечалось в приказе императора Хунли.

Кампания, закончившаяся провалом, стоила огромных расходов Цинской империи. Согласно данным К. Хафизовой, всего во время операций против джунгар и казахов в 1755–1756 гг. цинскими властями была израсходована колоссальная сумма в 17 млн. лянов серебра (1 лян соответствовал приблизительно 2 российским рублям). Не сумев добиться желаемого, китайские власти вновь постарались вступить в переговоры с казахскими правителями. Позже император Хунли в письме к Аблаю писал: «Генералы вначале хотели провести зиму в ваших землях с тем, чтобы будущей весной двинуться в поход. Великий император проявил милость и гуманность, считая, что в связи с пребыванием [вой ска] на вашей земле вы не будете знать покоя, приказал вывести вой ска».

Демонстрируя свою благожелательность, 23 ноября цинский император приказал освободить взятых