Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

У Аблая к тому времени, судя по всему, появилась дерзкая идея — установить свою власть над племенами алтайцев и урянхайцев, которые платили дань как России, так и Китаю. Тому способствовали и просьбы китайских властей оказать содействие в завершении подчинения ойратов.

Казахские отряды вновь вступили в Джунгарию теперь уже как китайские союзники. Вот что по этому поводу сообщалось в одном из источников: «Монголо- китайцы истребляли все живое на своем пути — убивали мужчин, насиловали и замучивали женщин, а детям разбивали головы о камень или стену; сжигали жилища, резали скот, они перебили до 1 000 000 калмыков… Киргизы на своих быстрых лошадях с своими воинственными криками, как стаи хищных птиц, носились над этим необозримым побоищем и уводили в неволю целые тысячи беззащитных джунгаров». Это было концом джунгарской истории.

Одновременно с нападениями на ойратов в зиму 1757–1758 гг. небольшие отряды султана Аблая стали совершать набеги и на алтайцев. Осенью 1758 г. на территории Алтая действовали уже более значительные силы. Батыр Барак, по кличке Кокжал («синегривый»), из племени найман предводительствовал пятитысячным отрядом, а в отряде батыра Кошкарбая из племени кипчак насчитывалось четыре тысячи клинков. Разделившись на сотни, сарбазы подвергли местное население беспощадному ограблению. Зимой 1758–1759 гг. часть казахских отрядов, изрядно отягощенных добычей, стала возвращаться в родные степи, но некоторые остались на Алтае, чтобы продолжить совершать набеги на местные зимовки.

Добыча, действительно, была велика. Согласно документальным данным, батыр Кошкарбай в январе 1759 года в Семипалатинске хвалился перед русскими чиновниками тем, что ему лично удалось взять в плен около трехсот алтайцев. После этого казахский батыр вновь обрушился на алтайские улусы и разгромил зайсанов Кокшина и Намыкая. В ходе этого набега в плен было взято еще около полутора тысяч человек. Не напрасно, видимо, именем этого казахского батыра, по сведениям российского этнографа Л. Шерстовой, вплоть до недавнего времени в алтайских аилах пугали детей.

Следует отметить, что алтайцы, как могли, старались оказывать сопротивление. В одном из боев был даже убит грозный Кошкар-бай, но такие эпизоды только навлекали новые беды. Не помогло и вмешательство российских властей. Командующий сибирскими оборонительными линиями Фрауендорф в апреле 1759 г. обратился к Аблаю с уведомлением о российском подданстве алтайцев и с указанием вернуть захваченных пленников. Однако казахский султан не признался в своей причастности к этим набегам и отрицал наличие пленных алтайцев в своем улусе.

Эта охота на ойратов и их бывших вассалов продолжалась и в 1760 г. В апреле поручик И. Ураков и переводчик Я. Гуляев доносили следующее: «В Зенгорской же де земли как вой ска китайского умалилось, то де стали оказываться оставшие в горах Зенгорских калмык владельцы с калмыками, о коих де кочующие на Зенгорской земле Средней их Кайсацкой орды киргиз- кайсаки, чрез китайцев известясь, для пленения оных калмык ездили ныне человек з двести под предводительством Атагайского роду Джапак батырева сына Казак Сары, и возвратясь, делили их, калмык, и досталось на каждого человека по семи. На что де смотря, протчия киргис- кайсаки их, на зенгорских же местах кочующие, собрався из разных родов тысяч з десять, с их Тявкой- солтаном и с знатными Карагирей Найманского роду старшиною Кабанбаем, для пленения тех же калмык поехали и намерение положили, естли де оных калмык не найдут, то б в… новопостроенной китайский город Иля для мены с китацами заехать».

Последствия этого похода остались неизвестными, но из китайских источников знаем, что в том же году сын батыра Кабанбая, Коядар, пригонял в Урумчи и Или на продажу около тысячи лошадей. Вообще, батыр Кабанбай, будучи одним из организаторов приграничной торговли, еще в 1758 г. стал перегонять свои табуны китайцам. Кроме непосредственной выгоды, батыр, по всей вероятности, преследовал и другую цель, проводя разведку состояния дел в регионе, о чем подробнее будет рассказано позже.

Китайцы поначалу были вполне удовлетворены действиями своих союзников, тем более что табуны коней, пригоняемых казахами, приходились весьма кстати. У казахов одного коня можно было купить всего за 2‑3 ляна, в то время как в Кашгаре цена лошади составляла 8‑10 лянов.

Омрачали радость от приобретения новых подданных только нападения казахских батыров. Так, в том же 1760 г. Кокжал Барак вновь совершил крупный набег на русско‑китайских «двоеданцев», а затем стал громить улус урянхайского зайсана Чадака, считавшегося сугубо цинским подданным. Не в силах сдержать натиск, последний бежал на территорию Китая, но казахский батыр преследовал его и там. Местные цинские власти, недовольные бесцеремонностью Барака, обратились к императору с просьбой о разрешении на использование против казахов военной силы. Однако Хунли отказал, ограничившись лишь претензиями, выраженными в письменной форме. Аблай в ответ, снова прибегнув к излюбленной тактике, заявил, что ведать не ведал о цинском подданстве Чадаки, и впредь обязался таких «ошибок» не совершать. Летом Аблаем было разыскано и выдано цинским властям больше сотни урянхайцев. Существуют даже сведения, что Аблай захватил и отдал китайцам батыра Барака, который якобы после этого был прилюдно казнен в Пекине. Но эти данные опровергаются другими источниками, повествующими о дальнейших деяниях именитого батыра.

Цинский император вынужден был смотреть сквозь пальцы на все прегрешения Аблая, поскольку казахи были едва ли не единственным народом в регионе, на чью поддержку он мог надеяться. Военная кампания против Джунгарии плавно перетекла в завоевание Восточного Туркестана, страны богатства, которая давно уже привлекала внимание «сыновей неба». Мешало этим планам лишь одно, но чрезвычайно существенное обстоятельство. Население Восточного Туркестана, освободившись от джунгар, не желало снова попасть под иноземное иго, и поэтому жители обращались за поддержкой ко всему мусульманскому миру.

Предки современных уйгуров несколько раз просили о помощи и казахов, обещая им достойное вознаграждение. Эти попытки привлечь степняков в качестве союзников, предпринимаемые разными сторонами, свидетельствовали о возросшем влиянии казахских правителей на международную обстановку. Отмечая этот факт, 22 января 1759 г. А. И. Тевкелев и П. И. Рычков сообщали в Коллегию иностранных дел: «И понеже оной киргис- кайсацкой народ между степными народами издревле за военной народ почитался, а ныне по раззорении зюнгорцов из всех оных к здешней стороне находящихся людняя и сильняя ево нет».

Впрочем, прагматичные степняки продолжать бесперспективную войну с Китаем не имели никакого желания и не верили в реальность создания широкой мусульманской коалиции. Цинам оказывали сопротивление лишь небольшие казахско‑ойратские отряды под началом батыра Казак‑Сары.