Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

гораздо больше беспо‑ коила взаимная борьба. И здесь во всем блеске себя вновь проявил султан Аблай. Во время походов на каракалпаков и кыргызов Аблай обрел популярность и поддержку со стороны разных племен и чин‑ гизидских кланов. В 1762 г. он вместе с бием Казыбеком выступил арбитром в споре между Абулмамбетом и Есимом за право владения Туркестаном. В результате было вынесено компромиссное реше‑ ние о разделе территории. Половина города и прилегающих к нему городков и селений была отдана Абулмамбету, а другая половина была оставлена за Есимом. Это решение удовлетворило обе стороны, а заодно укрепило репутацию Аблая, проявившего себя в качестве мудрого бия, достойного, вследствие знания степного права и бес‑ пристрастности, принимать участие в таком запутанном деле наряду с главным судьей Среднего жуза — бием Казыбеком.

Впрочем, военные таланты Аблая были гораздо более востре‑ бованы народом, поскольку выяснилось, что кыргызы сдаваться не собирались. В 1764 г. войско знаменитого кыргызского батыра Садыра разгромило кочевья найманов и конратов. Об этом событии в одной из песен Бухар‑жырау горестно сообщал:

Удалой батыр Ерсадыр

Раз собрался, решился в поход.

Ввел в сомненье свой славный род,

И нарушил непрочный мир.

И на сартов он налетел,

Их засыпал дождем из стрел.

И найманов разбил, и конратов,

Был он быстр, жесток и смел.

И найман рыдал и конрат,

Их аулы разбиты жестоко,

Много мертвых ягнят и козлят,

Унесло селевым потоком.

На Аксу, и у Муздыбулака,

На Коксу, под Сайкалтереком

Много тел несчастных казахов

Унесло в бурлящие реки.

(Перевод О. Жанайдарова)

Подтверждая эти сведения, осенью 1764 г. русский посланник Ш. Абзанов сообщал: «В нынешнем году киргис- кайсаки Большой и Средней орды разных родов кочевья свои имели близ китайской границы, подле разоренной Калмыцкой земли, по речке Иле, и от троекратного киргисцами нападения, кои находятся в подданстве у китайского хана, разбитые были, отчего пришли в разорение. И во время их разбития у них, киргис- кайсак, теми киргисцами увезено пленников многое число».

Разгромленным казахским племенам не оставалось ничего иного, как вновь обратиться к Аблаю и его батырам. Султан немедленно откликнулся и назначил поход на август 1765 г., когда кони будут готовы для большого похода. Ответ Аблая оказался очень жестоким. В сражении на Сарыбеле кыргызы были разгромлены.

Впрочем, серьезные поражения приходилось нести и казахской стороне. Вот что об одном из таких случаев рассказывал Ч. Ч. Валиханов: «Киргизы Средней орды сделали набег на дикокаменных киргизов (одно из названий тянь‑шаньских кыргызов в Российской империи. — Р. Т.), «киргизы» были предуведомлены и были готовы для встречи известных гостей. Кайсаки бежали. Неприятель преследовал их до р. Или. Казахи переправились вброд. Киргиз Темирджан- батыр, увлекшись, зашел с малым числом удальцов, преследовал их на киргизский берег за Или. Тогда канджигалинец Томача- батыр, видя, что манап увлекся слишком далеко и не имел товарищей, повернул назад и воткнул копье под самую грудинку лошади с такой силой, что благородное животное разом село на задние ноги. Манап быстро соскочил с лошади и бросился на сер-гелинца Джаулубай- батыра; канджигалинец Исет-батыр, увидев опасность товарища, дал удар копьем — манап повалился на землю. Томача- батыр, он был низкого росту, но с великой душой, он сел на него и распорол живот — это был сокол, затравивший лебедя… Киргизы увидели смерть любимого манапа, начали преследовать с ожесточением. Сергелинец Джаулубай был взят в плен, сошел с лошади, чтобы стрелять, затем [были] взяты киргизы Усен-ба-тыр и Алтай, Байгозы- батыр».

Для противодействия казахам кыргызские батыры даже вступили в союз с кокандским правителем Ирдана‑беком, который имел свои причины для присоединения к этой войне. Кокандский властитель значительно укрепил свое возникшее только в XVIII в. государство и после смерти Толе‑бия в 1758 г. смог распространить свою власть на Ташкент, который казахи Старшего жуза считали своей столицей. Не ограничиваясь этим, Ирдана‑бек посягнул и на сырдарьинские города, которые принадлежали казахам еще с конца XVI в. Сам Аблай сообщал российским властям, что кокандцы захватили четыре города, которые находились под его властью. Учитывая хитроумность степного хана, дословно понимать его утверждения, конечно, нельзя. Вероятно, этими городками управляли совсем другие казахские правители. Но нельзя не отметить, что Аблай теперь претендовал на реальное объединение всех казахских жузов под своей властью, стараясь выразить это в своей переписке с правителями соседних государств.

В октябре 1766 г. Аблай вновь совершил поход на кыргызов, разгромив кочевья биев Карабуты и Балдыбека. После этого он решился идти на Коканд. До сведения российских властей султан доводил, что «большие от них ево подвластным обиды, озорничества, и препятствие следуемых из бухарских городов туда и к ним в улусы купецких караванов чинитца». Готовясь к кампании, для «просмотру силы» противника, Аблай направил разведывательный отряд во главе со своим приемным сыном Бури‑султаном. Но этот отряд был обнаружен и разбит кокандцами, а его предводитель оказался в плену.

Такое не слишком благоприятное развитие ситуации было усугублено очередным разладом в отношениях Аблая с родоправите-лями Среднего жуза, отказавшимися принимать участие в походе. Некоторые российские источники сообщают, что причиной тому послужил отказ Аблая делиться захваченной в кыргызских кочевьях добычей и подарками смирившихся кыргызских биев, в ответ на что воины, «почитая за огорчение, разобрав оставшуюся часть пленных, разъехались по своим улусам и оставили ево почти безлюдна». Не сомневаясь в достоверности этих сведений, следует отметить, что подобный инцидент, скорее всего, был не причиной, а следствием и развязкой более глубоких противоречий. В других источниках также сообщается, что казахи Среднего жуза не видели необходимости принимать участие в конфликте с кокандцами и даже опасались, что война помешает торговле с Ташкентом.

Но потеря войска не могла остановить Аблая, тем более что под его знамена стали стекаться джигиты из племен Старшего жуза. Набрав несколько сотен бойцов, султан двинулся к Ташкенту, где столкнулся с кокандскими войсками. В последовавшем сражении казахи были разбиты, выстрелом из ружья был ранен сам Аблай, которого от гибели спасла лишь прочность кольчуги и одетого под нее стежника. В результате султан был вынужден отступить к горам Каратау, где и разбил свою ставку.

Несмотря на первые неудачи, Аблай продолжил тревожить стремительными нападениями города и селения, признавшие власть кокандского бека. Эти набеги представляли серьезную опасность, поскольку силы казахского султана за счет притока новых бойцов увеличивались день