Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

Среди калмыков всегда были популярны идеи откочевки в Джунга‑ рию, еще больше они усилились с прибытием значительного числа ойратов после падения степной империи. Едва ли не ежегодное участие практически во всех российских войнах создало калмыкам репутацию верного сторожевого пса империи, что изрядно осложня‑ ло отношение этого степного народа практически со всеми (особенно тюркскими) соседями. Ногайцы, башкиры, казахи часто нападали на калмыцкие улусы, а российские власти, в основном проявляя безразличие, иногда даже провоцировали эти набеги. К тому же с каждым годом на берегах Волги появлялись, стесняя кочевников, новые русские деревни. Не в силах больше сносить такое отношение, все крупные калмыцкие правители, неожиданно найдя общий язык, выдвинули идею, сразу же поддержанную всем народом. Откочевка в Джунгарию с последующим созданием нового сильного ойратского государства была намечена на начало 1771 г.

Наместник Калмыцкого ханства, Убаши, уже в ноябре 1770 г. стал собирать значительные силы на левом берегу Волги под предлогом ожидаемого нападения казахов. Эти действия не вызвали никаких подозрений у российских властей. Не было уделено соответствую‑ щего внимания и сигналам, поступающим от некоторых калмыцких правителей, стремившихся остановить Убаши и его сподвижников. В результате уход калмыков в начале января 1771 г. был подобен грому среди ясного неба. Тем более что масштабность перекочевки производила впечатление. В Джунгарию ушли свыше 30 тысяч се‑ мей. В России осталось только порядка 11 тысяч юрт, и те поневоле. Им переправиться через Волгу помешала только растопившая лед нежданная оттепель.

Так, М. Новолетов писал: «Все находились в каком-то оцепенении, объятые неожиданностью случая. Никто не знал, куда двинулись калмыки, и все укрывались, где могли, ожидая новых нападений. Начальство не знало, что делать. Пути сообщения пресеклись, работы на ватагах и промыслах прекратились. Степь, занятая пред тем на огромное пространство, представляла опустошительную картину со стоящими отдельно пустыми кибитками, с детьми и больными, оставленными зимой на произвол судьбы, с блуждающим скотом».

Разгромив небольшие правительственные отряды и укрепления яицких казаков, калмыки вскоре ушли за Яик и оказались в кочевьях Младшего жуза. 25 января 1771 г. походный атаман И. Кулагин сообщал, что «калмыцкая Волжская орда переправилась Яик, снизу по Зеленовский форпост, а сверху до которых пор захватили, неизвестно. 19 января, многочисленное вой ско, так что и степи не было видно, под предводительством Шерет Мурзы, ханского брата и двух Бамбаровых сынов, со многими знаменами и значками, во втором часу дня, отогнали весь скот, а потом напали на крепость и во весь день шла перестрелка из пушек и ружей, так что казаки весь порох свой расстреляли; при Кулагинской крепости и прочих крепостях и форпостах, бежали все крещеные калмыки. Зеленовский форпост разбит, и весь скот угнан; Гребенщиков форпост пограблен и все люди побиты, сожжены и в погребы брошены».

На основании этих сведений уже 27 января Екатериной II был издан указ на имя хана Нуралы о немедленном пресечении побега. Аналогичные указания были даны руководству оренбургской губернии и Яицкого казачьего войска. Однако казаки взбунтовались и отказались выполнять данное распоряжение. Они больше, чем кто‑либо в России, знали, что из себя представляют степные походы и как дорого они обходятся, если предпринимаются без соответствующей подготовки. Идти же в поход в конце зимы, когда боевые кони еще не были готовы для таких переходов, казакам и вовсе казалось безумием. Другие войска, на которые возлагали надежды российские власти, казачьей мобильностью не отличались, и потому начало карательных походов затянулось.

Хан Нуралы в конце зимы также не имел возможности собрать силы, способные справиться с калмыцким войском, насчитывающим минимум 30 тысяч клинков. Кроме того, сыграла свою роль осторожность оренбургского губернатора, предоставлявшего казахскому хану неполную информацию. Рейнсдорп сообщал в Коллегию иностранных дел: «Дал знать, не открывая, однакож, о побеге их калмык в Зенгорию, а только под таким видом, что некоторые калмыки при строгом отобрании их лошадей киргис- кайсаками вознамерились бежать через реку Яик под киргис- кайсацкие улусы под злодейство. И хотя о непропуске их на Яицких форпостах всякое старание прилагаемо будет, токмо ежели паче чаяния они калмыки прорвутся и за Яик реку перейдут, в таком случае приказал он хану киргис- кайсацкому, не допуская себя до разорения их калмык разбить и переловя в здешнюю сторону возвратить».

По этой причине калмыки имели возможность замедлить темп и не спеша передвигаться по степи. На этот период выпадал окот овец, и степняки, стараясь по возможности сберечь поголовье, остановились на Эмбе, где пробыли около полутора месяцев. Это стало роковой ошибкой.

Нуралы через посыльных предлагал калмыцким правителям немедленно вернуться в свои кочевья, но они отказались выполнить это условие. В марте казахские отряды стали совершать первые нападения на калмыков. Так начались столкновения казахов с калмыками, известные в казахском фольклоре как «Пыльный поход». 18 марта султан Айшуак разбил один из калмыцких сторожевых отрядов, пленив около 500 человек. Через два дня поражение калмыкам нанес сам Нуралы, захватив еще около 600 пленных. Безусловно, что в это время происходило еще множество мелких нападений. В силу незначительности каждого из них в отдельности они не были отражены в источниках, но в совокупности причиняли беглецам огромный урон. Тем не менее калмыки яростно сопротивлялись и, когда появлялась возможность, наносили ответные удары. Так 23 марта был разбит отряд султана Айшуака, потерявшего в столкновении 6 человек. Также в этой стычке калмыкам удалось взять в плен 3 казахов.

Находясь посреди казахской степи, возможности достойно противостоять умножающимся день ото дня отрядам Нуралы‑хана у калмыков просто не было. Убаши умолял Нуралы прекратить нападения и пропустить его со своими улусами на историческую родину, но все было тщетно. Набеги продолжались, и калмыки были вынуждены продолжить перекочевку. Выступившим 12 апреля в поход из Орской крепости генерал‑майором Траубенбергом были получены сведения, что «киргисцы под предводительством своего Хана и нескольких султанов имели два сражения с Калмыками, первое при Мугалджарских горах, второе на реке Ужим. В обоих неприятели были обращены в бегство, потеряв при этом двух знатных своих зайсангов, Тайбулу и Арселена, и немалое число людей обоего полу оставили в добычу победителям».

Нуралы также настаивал на скорейшем прибытии генерала на р. Иргиз для объединения усилий, но российское войско оказалось слишком тихоходным. Так, в первый день похода Траубенберг сумел пройти лишь 25 верст. Не лучше были переходы и в последующие дни. Хан Нуралы