Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

Как и следовало ожидать, Аблая не тронули напоминания о «братц-кой дружбе». Его отряды продолжали безжалостно громить джунгарские кочевья, к чему довольно равнодушно относился Амурсана. Летом Аблай во главе четырехтысячного отряда совершил еще один крупный поход вглубь Джунгарии и захватил богатую добычу. Даваци уже ничего не мог поделать и вновь стал просить мира, но Аблай был непреклонен.

Почти непрерывные набеги полностью разорили Джунгарию. К Аблаю стали перебираться представители ойратской знати, реально представляющие себе наиболее вероятный исход этой войны. Только на короткий момент показалось, что удача наконец улыбнулась Даваци, когда был разбит Амурсана. Но последний нашел убежище в Китае.

Представители цинских властей следили за ситуацией в Джунгарии еще внимательнее, чем их российские коллеги. На джунгарскую границу были стянуты большие войска, которые только ожидали заведомо известного приказа. Прибытие Амурсаны с просьбой о помощи стало лишь благовидным, но не очень нужным предлогом для вмешательства во внутренние дела соседнего государства. Император Хунли заявил по этому поводу: «Наша династия вот уже в течение нескольких десятков лет выжидала, сооружала наблюдательные пункты и изучала границу, готовила войска к истреблению джунгар, но не смогла этого сделать. Теперь же складывается (для нас) подходящая обстановка, которой нельзя не воспользоваться».

Тем не менее Амурсана, конечно, был принят с полным радушием и препровожден в Пекин. Ему был присвоен титул циньвана, т. е. князя I степени. Под начало столь деятельного ойратского князя вновь стали стекаться добровольцы, преимущественно из монгольских народов.

Тем временем Джунгария содрогалась в предсмертной агонии. Былого великана добивали уже все окрестные народы. Продолжали совершать сокрушительные походы и казахские батыры. Сами же ойраты, словно обезумев, продолжали резать друг друга, только облегчая тем самым действия внешним противникам. В довершение всего Джунгарию охватила сильнейшая эпидемия оспы, по сведениям китайского историка Вэй Юаня, унесшая жизни 40% населения.

Власти Цинской империи поняли, что надо спешить. Одни варвары почти уничтожили других, и теперь надо было успеть к разделу территории. В одном из февральских указов император Хунли повелел своей армии выступить в поход. В этом указе говорилось: «Если немедленно не двинем в поход войска, то казахам повезет и они добьются своей пользы».

Весной 1755 г. в Джунгарию вступили цинские войска, общая численность которых в разных источниках отражена в количестве от 120 до 200 тысяч бойцов. В любом случае это была огромная армия, которой воевать было не с кем. Всенародного сопротивления оказано не было, а немногочисленное войско Даваци, из которого каждый день дезертировали сотни человек, было легко рассеяно. «В сию вой ну счастье неимоверно благоприятствовало оружию Китайцев. Они в продолжение трехмесячного похода, не потеряв ни одного человека и не сделав ни одного выстрела, покорили целое государство. В летописях Китая еще не было подобных сему происшествий», — отмечал Н. Я. Бичурин.

Даваци позорно бежал в Восточный Туркестан, но по пути был схвачен людьми Амурсаны и препровожден в Пекин. 19 июля Хунли издал указ о завершении военной кампании. Джунгария была официально включена в состав Цинской империи.

Император Хунли не имел причин гневаться на Даваци и даже должен был бы чувствовать благодарность к такому бездарному пра‑ вителю. Джунгарский хунтайджи получил титул циньвана и почетное право ежедневного лицезрения императорской особы.

Властям Российской империи оставалось только с явным неудо‑ вольствием взирать на триумф геополитического соперника. Непо‑ воротливая бюрократическая машина не смогла в должной степени заранее оценить возможные риски и утвердить план И. И. Неплюева, который давал реальную возможность принять Джунгарию в рос‑ сийское подданство.

Между тем оказалось, что цинский император в своих помыслах не ограничивался лишь завоеванием Джунгарии. Китайские власти предполагали включить в число подданных Поднебесной империи также и казахов. Первый цинский посол был направлен в Средний жуз уже летом 1755 г. В доставленной от лица китайского импера‑ тора грамоте казахским правителям предлагалось: «Если желаете принять подданство, то немедленно пришлите сюда для доклада своего чиновника».

Цинские власти хорошо знали, что казахи формально являются подданными Российской империи, но вероятность конфликта по этому поводу их не смущала. Только сами казахи к предложению принять цинское подданство отнеслись без особого воодушевления. У казахских батыров украли победу. Получалось, что они пролили реки своей и чужой крови только для того, чтобы Джунгария до‑ сталась Китаю.

Больше казахов недовольны были только сами джунгары. Народ, привыкший повелевать, не желал проявлять покорность. Нужен был лидер, и за неимением лучшего таковым стал Амурсана. Последний был крайне разочарован, что Джунгария оказалась не под протек‑ цией Цинской империи, а была превращена в новую провинцию. Император Хунли решил поделить ее на четыре части и в каждой назначить отдельного правителя. Титул хунтайджи в таких условиях упразднялся, и все мечты Амурсаны оказывались несбыточными. После свержения Даваци Амурсана все чаще стал проявлять непокорность и вступил в переписку с казахами и урянцайцами, причем ставил на письмах ойратскую, а не китайскую печать, выданную ему как циньваню. Цинские власти знали, что этот недавно обретенный вассал представляет большую опасность, но приказ его арестовать запоздал. В августе 1755 г. Амурсана бежал.

Появившись в родных кочевьях, Амурсана быстро собрал под свое знамя несколько тысяч приверженцев и перешел к активным действиям. Оставленные в Джунгарии небольшие гарнизоны быстро были перебиты. В этих боях погибли даже представители высшего командования. На р. Или в ловушку попал пятисотенный китайский отряд, где находился генерал Баньди, которому как раз и приказывали арестовать Амурсану.

В битве против десятитысячного ойратского войска никаких шансов на победу просто не было. Генерал Баньди и советник Оу Жунань, боясь попасть в плен, предпочли покончить жизнь самоубийством. Разъяренный такими вестями, император Хунли приказал разжаловать многих офицеров, часть которых была казнена.

Тем временем Амурсана спешно созвал небольшой курултай, на котором фактически сам себе присвоил давно желанный титул хун-тайджи. Это стало причиной новой междоусобицы для ойратов. Амурсана не принадлежал к знатному племени чорос, а являлся потомком Батура‑хунтайджи только по женской линии. По этой причине чоросы решили провозгласить ханом своего кандидата, Галдан‑Даши, у которого с генеалогическим древом все было в порядке. Амурсана в третий раз за три года решил обратиться к казахам.

Аблай не отказал и сейчас, хотя речь шла не только о борьбе против Галдан‑Даши, но и о вступлении в войну с цинами. Китайские источники такой безрассудный (с их точки зрения) поступок казахского султана объясняли какой‑то клятвой,