Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

в степи зауральские. Пользуясь мнимою оплошностию стражи русской, толпы башкиров устремились в орды казачьи, и, нападая на них, грабили, убивали, разоряли, а жен и детей увозили». Понятно, что под удары мстителей попадали не только роды и племена, запятнавшие себя участием в разграблении башкир.

Отряды казахских джигитов в ответ стали громить башкирские аулы. Так была развязана длительная и ожесточенная вражда между двумя народами, а неприязненные отношения между казахами и башкирами сохранялись еще десятки лет. Впоследствии в карательных акциях против казахов российские власти нередко сознательно использовали башкир, отличавшихся беспощадностью по отношению к казахам.

Разгоревшаяся война с башкирами повлекла за собой новые неприятности для казахов Младшего жуза, в аулах которых находилось огромное количество рабов, давно мечтавших о свободе. Так, в 1750 г. П. И. Рычков отмечал, что у казахов «пленников из разных народов, а больши из волских калмык такое множество содержится, что их против киргиз- кайсаков по меньшой мере за пятую или шестую часть почесть можно». Воспользовавшись благоприятными обстоятельствами, в 1755 г. эти пленники сумели организовать восстание. Г. И. Семенюк пишет: «Они убивали своих хозяев, угоняли их скот, убегали в сопки и в камышовые заросли, создавали там шайки и своими набегами терроризировали население целого ханства (жуза), заставив аулы скучиваться для защиты, что приводило к бескормице, заболеваниям и массовому падежу скота».

Многие казахские родоправители понимали, чьим действиям они были обязаны охватившей степь анархией. Дети Абулхаира доносили в своих письмах, что в народе стали сильны антироссийские настроения. Эти сведения стали подтверждаться участившимися нападениями на русские поселения. В результате российские власти вновь стали готовить крупный поход в казахскую степь. В соответствии с указом от 10 июля 1756 г. составлялась карта, проводились подготовительные мероприятия, но все планы были сорваны вступлением России в войну с Пруссией, а затем и вторжением в казахскую степь цинских войск.

Пока в Младшем жузе сыновья Абулхаира после смерти отца пытались упрочить свою власть и боролись за влияние с кланом хана Батыра, в Среднем и Старшем жузах происходили куда бо‑ лее масштабные события, которые связаны были в первую очередь с Джунгарией.

Виновнику гибели хана Барака, джунгарскому хунтайджи Цеван‑ Доржи, не удалось надолго пережить своего соперника. Здесь не могло быть места случайности. Какой‑то из заговоров в конце концов должен был увенчаться успехом.

Зимой 1747–1748 гг. приближенные Цеван‑Доржи смогли пре‑ дотвратить попытку переворота, предпринятую сестрой хунтайджи Лам‑Бояр. За ней стояли силы, скорее готовые впервые в истории Джунгарии признать власть женщины, нежели сносить далее прав‑ ление сумасбродного хунтайджи.

Хотя заговор был раскрыт, последовавшие репрессии, когда смерти было предано около трехсот человек, не смогли справиться с обозна‑ чившейся тенденцией. Летом 1749 г. состоялся еще один заговор. Его вдохновителями и организаторами стали богатые беки Восточного Туркестана, которые собирались также возвести на трон Лам‑Бояр, отбывавшую ссылку в Аксу. Они хотели вовлечь в свои планы рос‑ сийские власти, но и эта попытка провалилась.

Успеха удалось добиться лишь ламаистскому духовенству, чей мятеж в мае 1750 г. был поддержан старшим братом Цеван‑Доржи — Лама‑Доржи. Хунтайджи был свергнут, ослеплен и отправлен в ссыл‑ ку в тот же самый Аксу, где находилась его сестра Лам‑Бояр.

Новым правителем стал Лама‑Доржи, ранее обделенный властью по причине неблагородного происхождения его матери. Популярно‑ му, особенно в армии, правителю предстояло приложить множество усилий, для того чтобы вернуть Джунгарии былую мощь. Чуть боль‑ ше, чем за четыре года, сошедший с ума от неограниченной власти, Цеван‑Доржи сумел разрушить многое из того, что его предшествен‑ ники выстраивали десятилетиями. Причиной тому главным образом и была система государственного устройства, которую так тщательно воплощали в жизнь джунгарские хунтайджи.

Так, например, среди казахов в XVIII в. просто не могло появиться фигуры, равной по своим свершениям Цэван‑Рабдану либо Галдан‑ Церену. Вольные казахи могли без малейших хлопот отвергнуть любое, даже самое благое, начинание собственных ханов. Рассчитывать в таких условиях на какие‑то позитивные преобразования просто не приходилось, в чем уже неоднократно мог убедиться читатель. С другой стороны, такой откровенно слабый правитель и психически не вполне нормальный человек, как Цеван-Доржи, фактически положивший начало развалу «последней кочевой империи», у казахов был бы очень быстро лишен власти и скорее всего умерщвлен. Бесконечные раздоры ханов и султанов для казахов были делом вполне обыденным, и предводители племен никогда не позволяли втянуть себя в масштабную гражданскую войну. Если влиятельному племени не нравилась кандидатура хана, то в любой момент на белой кошме можно было поднять другого, более угодного кандидата, в то время как хунтайджи был один. Залог былых джунгарских побед теперь стал причиной их поражений.

Как бы ни старался Лама-Доржи нормализовать обстановку в государстве, сделать теперь это было очень трудно. Приход к власти сильного правителя не устраивал часть знати, гораздо более склонную избрать новым хунтайджи младшего сына Галдан-Церена — одиннадцатилетнего Цеван‑Даши. Юного правителя легче было сделать послушной марионеткой в своих руках. Однако этот замысел был разгадан. В октябре 1751 г. Лама‑Доржи приказал выколоть глаза своему малолетнему младшему брату и сослал его в Аксу. Но этим шагом смуту было уже не остановить.

Новым крупным противником Ламы‑Доржи стал князь Даваци, чья родословная также восходила к Батуру-хунтайджи и потому давала возможность претендовать на престол. А. Черемисин и Г. Зенков сообщали Даваци, что «в ургу по многим призывам не ездил с тем выговором, что он сам ево (Ламы-Доржи — Р. Т.) честняя и природной по коптайша наследник, а он незаконно рожденной, но прижит от посторонней, а которыя были законные наследники, тех погубили и лутче б по крови, ему быть владелцом, а нежели оному».

Не удивительно, что такая позиция Даваци привела к открытому конфликту, причем против Ламы‑Доржи выступили еще и такие авторитетные и влиятельные правители, как Амурсана и Банджур. Вскоре под знамена бунтарей собралось около пятнадцати тысяч семей. Они решили откочевать в пределы Цинской империи. Допустить подобное означало потворствовать созданию второй Джунгарии, только под властью китайского императора. Родной брат Амурсаны Чавдар, отличавшийся от своего близкого родственника большими умственными способностями, сохранил верность Ламе‑Доржи. Он с войсками догнал беженцев и сумел нанести им поражение. Разбитые улусы были принуждены вернуться в родные кочевья.

С организаторами мятежа бегством сумели сластись всего несколько человек. Поскольку дорога на Китай была закрыта, Да-ваци и его товарищи решили бежать к казахскому султану Аблаю, который еще во времена своего плена сумел завязать хорошие отношения с