Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

искусственными мерами ограничивать доступ купечеству из других регионов. Благодаря административному регулированию, цены удалось стабилизировать, российская сторона продолжала получать существенную прибыль от торговли с Хивой.

В такой ситуации нападения казахов на караваны наносили серьезный ущерб этой торговле. Российские власти пытались справиться с этой проблемой через Нуралы-хана, но как раз он и был вдохновителем участившихся грабежей. Отрицая свою причастность, Нуралы в то же время незамысловато намекал, что все беды у хивинских купцов начались после отказа платить ему пошлину.

В феврале 1750 г. младший брат Нуралы-хана — Айшуак-султан, Джанибек‑тархан и Утетлеу‑тархан совершили большой поход за Сыр‑ дарью, разорив кочевья аральцев, каракалпаков и туркмен. Причем их союзником на сей раз оказался Батыр-хан. Он присоединился к походу, поскольку получил послание своего сына Каипа, в очередной раз оказавшегося в опасности и просившего отца выручить его. До Хивы Батыр не добрался, но беду от сына отвел. Понимая, какими последствиями может закончиться покушение на жизнь Каипа, хивинские сановники не решились на переворот.

Аральцы и каракалпаки, пострадавшие от казахского набега, жаждали мести, и вскоре предоставился случай ее утолить. Под удар мстителей попал огромный казахский караван, в котором насчитывалось около 160 нагруженных верблюдов. Кроме того, казахи перегоняли в Хиву около 40 тысяч овец. Этот караван был снаряжен племенами, подчинявшимися Нуралы‑хану, и, вероятно, нападавшие были очень хорошо об этом осведомлены. Они дочиста обобрали торговцев, а те, кто оказывал сопротивление, были убиты.

Разъяренный подобными новостями, Ералы-султан, в распоряжении которого на тот момент находилось всего 130 джигитов, немедленно выступил в поход, чтобы поквитаться с обидчиками. Малочисленность отряда можно объяснить тем, что султан на самом деле и не собирался вступать в бой, рассчитывая, что участники нападения просто из страха добровольно отдадут награбленное. Но этого не произошло. Отряд был легко разбит, а Ералы попал в плен.

После угрозы Нуралы‑хана начать полномасштабную войну араль-цы не только освободили Ералы, но даже предложили ему ханский престол, от которого султан предпочел отказаться. Однако разграбленный товар вернуть не удалось. Каип не пожелал компенсировать потери пострадавшим казахам. И здесь уже не помогали никакие угрозы.

Более того, Каип‑хан даже решил завязать самостоятельные отношения с российскими властями и направить своего официального посланника в Оренбург. Губернатор И. И. Неплюев оказался в щекотливом положении, поскольку на тот момент еще в силе оставался указ, запрещающий казахским чингизидам занимать хивинский престол. С этой точки зрения Каип‑хан был явным ослушником государевой воли. Для устранения такого положения прежний указ был экстренно отменен, и 13 августа 1750 г. принят новый, позволяющий Каипу и другим казахским султанам избираться ханами Хивы.

Переговоры все равно закончились неудачно, поскольку пожелания, высказанные Каип‑ханом, были просто невыполнимы. Хивинский хан предлагал вести торговлю лишь через улусы своего отца Батыра, но ссора с Нуралы могла слишком дорого обойтись российским властям, поэтому они отказали в этой просьбе. Более того, хивинскому посланнику Ширбеку был не разрешен и визит в Петербург, поскольку Коллегия иностранных дел не имела точной информации о статусе Хивинского ханства.

Также хивинскому посланнику было предписано в обязательном порядке на обратном пути следовать через улусы Нуралы‑хана. Это было очень рискованное решение, поскольку подчиненные хану бай-улинские роды были чрезвычайно озлоблены на хивинцев. Незадолго до приезда Ширбека казахи под началом Байсау‑бия разграбили караван из 40 верблюдов. Прибывший хивинский посланник едва не был убит и сохранил свою жизнь только благодаря заступничеству Нуралы‑хана.

Тем не менее казахи продолжали требовать смерти хивинца. Для того чтобы проводить Ширбека в Хиву, Нуралы пришлось обращаться к Карабай‑батыру из рода шекты. В такой ситуации и речи не могло быть о возможности оказать защиту хивинским караванам.

Адаи, алаши, кызылкурты своими нападениями полностью перекрыли торговлю между Хивой и Россией. Лишь самые отчаянные из хивинских купцов в это время решались снаряжать небольшие караваны, которые имели больше шансов пройти незамеченными по степи. Эти купцы по‑прежнему избегали Нуралы‑хана, о чем тот жаловался российским властям.

В конце концов Нуралы, до той поры лишь сквозь пальцы смотревший на набеги своих подданных, решил и сам принять в них участие. В 1753 г. он разграбил несколько небольших караванов, что уже вызвало недовольство не только в Хиве и России, но и в казахской степи. Давние противники семьи Абулхаира: Батыр‑хан, Бахтыбай‑батыр, Мойнак-бий и Ажибай-бий — приглашали Нуралы для переговоров, но хан отказался от встречи. Очевидно, он опасался ловушки, но противоположная сторона довольно искренне хотела примирения. Это подтверждается и тем, что хивинский хан Каип через своего посланника предложил породниться двум самым влиятельным семьям чингизидов в Младшем жузе. Нуралы, который и сам уже желал как‑то разрешить сложившуюся ситуацию, идею поддержал.

С другой стороны обуздать Нуралы пытались российские власти, для этой цели направившие в степь своего посланника Я. Гуляева. Хан вначале высказал все свои накопившиеся претензии, но в конце концов согласился сменить гнев на милость.

Причина тому была самой банальной. Хан Младшего жуза и до этого времени получал денег и подарков на сумму свыше полутора тысяч рублей в год, превосходя в этом отношении всех других степных правителей, а российские власти предложили увеличить выплаты. Нуралы обещал содействовать умиротворению разбушевавшихся кочевников, охранять караваны и примириться с Каипом.

Воспользовавшись подобным поворотом событий, российские власти незамедлительно снарядили большой караван в Хиву с товарами на сумму 20 тысяч рублей. Нуралы сдержал обещание, и под надежной охраной российский посланник Я. Гуляев и купцы были сопровождены до границ Хивинского ханства. Кроме того, Нуралы присоединил к ним и свое посольство для проведения переговоров с Каипом.

Но оказалось, что главная проблема заключалась не том, чтобы безопасно пересечь казахскую степь. Российского посланника и купцов в Хиве ожидал неприятный сюрприз. Хан Каип, недовольный тем, как оренбургские власти в свое время отреагировали на его инициативу, долгое время не принимал российского посланника, и переговоры ограничились лишь краткой аудиенцией, в ходе которой стороны лишь обменялись приветствиями. Российским купцам было запрещено торговать, а большая часть товара была изъята в ханскую казну без какой‑либо компенсации.

Направляя караван, российские власти рассчитывали на покровительство мангытского бия Кораза, который всеми силами содействовал торговле, возрождал города, прокладывал новые каналы для земледельцев, стараясь вернуть Хиве былую славу. Мунис, касаясь первых годов правления Каип‑хана, писал, что «подданные пребывали в спокойствии, а государственные дела находились в деснице обладания и руке власти Хораз-бека. У Гаиб-хана ничего не было, кроме имени [хана]. По этой причине хан [постоянно] был в смятении».

Такое положение дел неминуемо должно было привести к конфликту, и он произошел. Однажды один из представителей хивинской