Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

И. Неплюева о пользе пребывания казахов в составе империи, решили привлечь к разбирательствам с Абулхаиром его старого знакомого и «названного брата» А. И. Тев-келева, о чем давно просил и сам хан. Однако И. И. Неплюев уже не мог простить казахскому хану его многочисленных прегрешений и собирался расправиться с ним любым возможным способом.

Для осуществления своей идеи оренбургский губернатор вступил в тесные связи с единственным, по его мнению, кандидатом в степи, способным бороться с Абулхаиром — найманским султаном Бараком. Расчет в данном случае был безошибочным. Этот султан по своей влиятельности в Среднем жузе далеко превосходил и родного брата — хана Кучука, и аргынского хана Абулмамбета, удалившегося в Туркестан. Немало сторонников было у Барака и среди родов алимулы в Младшем жузе. В 1746 г. посланцы султана побывали в Санкт‑Петербурге и были приняты императрицей. И. И. Неплюев стал задабривать подарками Барака, не забывая при этом жаловаться на беспокойства, причиняемые двусторонним отношениям ханом Абулхаиром.

И. И. Неплюев, совершенно верно расценив расстановку сил среди чингизидов, тем не менее совершил маленькую ошибку. Он не учел мнение знати черной кости. Представители «патриотической партии» крайне враждебно отнеслись к подобной прыти султана Барака, поскольку было ясно, что увеличение числа пророссийски настроенных казахов неминуемо приведет к абсолютно ненужному конфликту с Джунгарией. Так, решение Барака (единственного среди казахских правителей) — согласно древнему тюрко-монгольскому обычаю отдать российским властям свою ак‑орду («белую юрту») в знак полной покорности — вызвало серьезное недовольство бия Казыбека.

Направлявшиеся в Оренбург с подобным сакральным даром российский посланник М. Арапов и брат Барака Ескендир на свою голову решили остановиться в аулах рода каракесек, рассчитывая на традиционное степное гостеприимство. Вопреки их ожиданиям сын Казыбека, тоже уже очень авторитетный бий Бекболат, стал осыпать ругательствами и проклятиями людей, отдающих свою ак-орду. Российский посланник также получил свою порцию брани за то, что, по мнению Бекболата, он утаивал письма российской императрицы к Казыбек‑бию. Сын (видимо, как и отец) искренне не понимал, как российские власти могут игнорировать столь могущественного и уважаемого правителя, с мнением которого считались все ханы и султаны. По этой причине Казыбеку и Бекболату казалось, что здесь дело не обошлось без интриг со стороны хитрых чингизидов. Такие выводы отчасти имели смысл. Если помнит читатель, в 1740 г. Абулмамбет и Аблай просто не стали передавать российским властям письмо главного аргынского бия.

Барак вначале пришел в ярость от подобного унижения и собирался рассчитаться за него, но через некоторое время, трезво оценив свои небольшие шансы, остыл. Самое же забавное заключалось в том, что подарок в виде священной белой юрты, передаваемой из поколения в поколение, который вызвал столь бурные страсти среди казахских правителей, был не оценен по достоинству одаряемой стороной. По причине ветхости юрты И. И. Неплюев даже не решился передавать ее в Санкт‑Петербург.

Тем не менее от своих связей с российскими властями султан Барак и не думал отказываться. Вероятно, что именно этими участившимися контактами Барака с российским властями было вызвано и неожиданное требование Цеван‑Доржи о возобновлении практики предоставления аманатов. Причем в заложники хунтайджи потребовал сына Барака — Шигая. Барак выполнил это требование, но сам Цеван‑Доржи вскоре пожалел о том, что решил вызвать в ставку прыткого казахского султана. В урге Шигай вступил в романтические отношения с вдовой Галдан‑Церена и матерью Цеван‑Доржи. Убить нахала значило развязать войну с казахами, и потому хунтайджи просто выслал его обратно к отцу.

Ухудшение отношений с джунгарским правителем еще больше подталкивало Барака к укреплению своих связей с Россией. Ему хотелось каким‑либо образом подтвердить верность своим клятвам, а такой способ между строк посланий подсказывался самим И. И. Не-плюевым. Бесконечные жалобы российских властей на Абулхаира давали понять Бараку, что от него требовалось, и он откликнулся на эти пожелания. Тем более что отношения двух самых авторитетных на тот момент казахских чингизидов все больше осложнялись.

Хан Абулхаир, давно имевший собственные виды на хивинский престол, серьезно враждовал с алимулинским султаном Батыром и его сыном — хивинским ханом Каипом. Последний, как казалось сначала, не имел никаких шансов усидеть на престоле больше своих предшественников. Так называемая «игра в ханы» в государстве, где ни одно племя не могло достичь гегемонии, не способствовала длительности пребывания у власти монарха. Но хан Каип оказался не так прост, как его предшественники. Он только ждал момента, чтобы устранить со своего пути всесильных визирей.

Стараясь осуществить свои планы, Каип через своего отца Батыра стремился заручиться поддержкой ханов и султанов Среднего жуза, крупнейшим из которых как раз и являлся Барак. Так что, помимо поддержки со стороны России, найманский султан стал получать дары и от хивинского султана. Стороны решили породниться и оказывать друг другу всестороннюю помощь. Приблизительно в это же время другой сын султана Батыра, Байбори, был признан ханом каракалпаков. Таким образом союз Батыра и Барака превратился бы в самую крупную силу в казахской степи, но препятствием стал снова хан Абулхаир. Последний разграбил хивинский караван с подарками, отправленными к султану Бараку. Вызов был брошен.

Степное право было всецело на стороне Барака и Батыра, но Абул-хаир проигнорировал это обстоятельство и продолжал вести себя в привычном воинственном стиле. Его отряды продолжали громить кочевья каракалпаков, отдельные роды которых в количестве двух тысяч домов решили полностью покориться власти хана Абулхаира и его сыновей.

В этот момент Абулхаир стал надеяться и на улучшение своих отношений с российскими властями. Тем более что в Оренбургскую губернию наконец приехал А. И. Тевкелев, о чем давно и неустанно просил хан Младшего жуза. Как уже упоминалось, давний знакомый, теперь носивший звание бригадира, был командирован для урегулирования двусторонних отношений. Для этого А. И. Тевкелеву было даже позволено принять в аманаты сына Абулхаира от наложницы‑ калмычки. Но этого уже не потребовалось. Абулхаир, обрадованный приездом тамыра («названный брат»), сразу же отказался от одного из главных требований и изъявил согласие предоставить одного из своих полноправных наследников.

Прибытие А. И. Тевкелева самым благоприятным образом отразилось и на репутации Абулхаира. Для народа это был знак того, что российская императрица все‑таки прислушивается к мнению своего степного вассала. В июне 1748 г. состоялся крупный курултай с участием около 500 батыров и биев Среднего и Младшего жузов, на котором единодушно было принято решение о прекращении враждебных действий в отношении России и выдаче всех пленников. Нуралы должен был утихомирить своих байулинцев, Есет и Толебай — сородичей из жетыру, а сам Абулхаир брал на себя алимулинцев. По решению курултая в