Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

чрез те киргиз- кайсацкие улусы я обратно к Семиполатной ехал и следующий из Зенгорской землицы в Россию купеческий караван шел, и обид от тех каисаков нам и зенгорским купцам не было, напротиву ж того оным кайскам от них, зенгорских чириков (воинов — Р. Т.), утеснения де и обид не чинитца». В том же году российский подпрапорщик С. Соболев, характеризуя казахско‑ джунгарские отношения, докладывал, что «дети Аблай-салтана и Барак-салтани в орду ко владельцу их Галдан- Чирину с лехкими юртами [приезжают] и живут по месяцу и по два и гуляют с гал-данскими детми и находятся у Галдан- Чирина в милости».

Примечательно, что подобная дружественная по отношению к казахам политика была продолжена Цеван-Доржи, сыном и преемником Галдан‑Церена. Новый правитель в этом отношении пошел даже дальше своего отца. В 1748 г. А. И. Тевкелев докладывал, что «ото многих слышать случилося, что зенгорский владелец Среднюю орду весьма собит и посылает своих купцов у россиан товары покупать, и те товары приказывает своим купцам киргисцам продавать без всякой прибыли, чтоб тем киргисцов приласкать и к себе приманить».

В этой связи, безусловно, необходимо отдать должное казахским и джунгарским политическим деятелям, которые сумели добиться невозможного. Благодаря им два воинственных кочевых народа сумели отказаться от застарелых обид и заключить между собой мир, хотя этому усиленно мешали практически все соседние народы и государства.

В результате переговоров правителей Среднего жуза с Джунгари‑ ей произошло то, чего так опасался И. И. Неплюев. Репутация хана Абулхаира снизилась до критической отметки.

Не оправдалось ни одно из ожиданий Абулхаира. Российские власти и не думали строить ему город. О хороших взаимоотноше‑ ниях с джунгарским хунтайджи тоже не могло быть и речи: отказ предоставить аманата в ургу разрушил все планы. Еще обиднее было то, что аманаты из Среднего жуза в Джунгарии пребывали скорее в качестве постоянных послов, нежели заложников, в то время как сын Абулхаира Кожахмет фактически томился в плену, не имея права даже покидать территорию крепости. Кроме того, Абулхаи‑ ру, несмотря на многочисленные просьбы, не давали войск, а без подобной помощи казахский хан не мог смирить и своих внутрен‑ них противников. Во всем этом Абулхаир винил нового начальника Оренбургской комиссии И. И. Неплюева, который отвечал хану тем же, не воспринимая его как ценного подданного. Сложилась пара‑ доксальная ситуация: правители, проигнорировавшие требования российских властей о немедленном разрыве связей с Джунгарией, сумели сохранить хорошие отношения с Россией, а человек, кото‑ рый первым стал российским подданным и строил свою политику в рамках принятых на себя обязательств, оказался не у дел. В марте 1743 г. сам Абулхаир с горечью говорил И. Муравину, что «киргис-кайсацкие старшины и подлой народ ему, хану, смеются, что он, хан, пришел в подданство е. и. в. ибо де хотя и немалую верность и службу кажешь, а почтения и удовольствия никакого не имеешь».

В том же году Абулхаир собственными силами организовал набеги на российские границы. Главной целью ханских отрядов стало осво‑ бождение из плена султана Кожахмета, но гарнизон Сорочинской крепости, где находился знатный заложник, отразил это нападение. После этого, захватив около ста пленников, казахи были вынуждены вернуться в степи. Также были совершены набеги и на калмыцкие улусы, где было взято в плен около трехсот человек.

В ответ на подобные действия И. И. Неплюев решил использовать против Абулхаира яицких казаков, удобных тем, что их своевольность была хорошо известна среди окрестных народов, а потому оренбургские власти могли отрицать свою причастность к карательным операциям. В дальнейшем хитроумный начальник Оренбургской комиссии планировал выступить посредником в возникшем конфликте. Но исполнить задуманное не удалось, так как казачий атаман А. Бородин отказался выполнять предназначенную ему роль, заявив, что «и без того от них (казахов. — Р. Т.) учреждены крепкие форпосты, коими киргис касак на перелазах ловить удобнее». Казаки превосходно ориентировались в регионе, где давно уже играли самостоятельную роль, и если враждовали, то, как правило, не с народами, а отдельными родами и племенами, поскольку они лучше, чем кто‑либо в России, знали структуру устройства кочевого общества. План И. И. Неплюева разрушил бы систему степных взаимоотношений и мог обернуться долгой и кровавой войной с пылающими аулами и станицами.

Тем более что набеги хана Абулхаира не представляли серьезной опасности. Хан не располагал серьезными силами. У Абулхаира больше не было надежных союзников ни в одном начинании. 14 июня 1743 г. в Орскую крепость для встречи с И. И. Неплюевым прибыли Джанибек-тархан, Есет-батыр и зять Абулхаира—Джанибек-султан. Они явно стремились дистанциироваться от действий Абулхаира, что и было соответствующим образом расценено. Батыры были хорошо встречены, а Есет к тому же получил давно желанный титул тархана. Впрочем, застарелый конфликт между батырами снова дал о себе знать.

Джанибек‑тархан, прибывший в сопровождении свиты свыше четырехсот человек, вновь был удостоен особых почестей, что стало неприятным ударом для самолюбия других казахских батыров. И. И. Неплюев с удовлетворением отмечал: «А понеже протчие киргиз- кайсацкие старшина, видя помянутому Джанбеку пожалованное тарханство, весьма тому ревнуют и оное получить желают паче протчих награжденей, которыя им напредь сего давались». Эта неприязнь многих батыров к Джанибеку сохранялась многие годы. Так, батыр Есет в сентябре 1748 г. в своем письме угрожал яицкому атаману А. Бородину и указывал, что А. И. Тевкелев стал принимать его хуже, чем Джанибека. В свою очередь А. И. Тевкелев, когда‑то сохранивший свою жизнь только благодаря защите Есета и Бокенбая, также высказал свои претензии в разговоре с братом и сыном тархана. «… Разве он, Исеть, о себе позабыл, что Средней орды аргинской род, их называет всегда «семиродными беднячками», а ему сравнятся з Джанебек- тарханом отнюдь невозможно», — заявил А. И. Тевкелев.

Испорченными отношениями Абулхаира с российскими властями решил воспользоваться хан Абулмамбет, чтобы вновь вернуть под свою власть племена кереев, уаков и таракты, с 1740 г. находившиеся под управлением Ералы‑султана. Однако затея успехом не увенчалась. Оказалось, что эти племена с искренним уважением относились к своему молодому правителю и не пожелали его замены. Очевидцы — русские посланники И. Лапин и М. Асанов — сообщали, что старейшины племени керей «ево, хана, нимало непочтенно приняли и сказали, что они своим родом с Ерали-салтаном никогда не розстанутся». Абулмамбет, естественно, был вынужден смириться с «гласом народным».

Несмотря на эту неудачу, позиции Абулмамбета заметно укреплялись. Союз с джунгарами и улучшение отношений с Россией привели к небывалому доселе росту популярности