Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

полководец своего времени рассчитывал прибрать к своим рукам Ташкент и потому предложил казахам военный союз под знаменем священной борьбы с неверными. Первыми на эти призывы откликнулись племена курама и шанышклы, откочевавшие во владения кокандского бека. Абд ал‑Карим был рад этим союзникам и, по всей вероятности, оказал им очень хорошую помощь в виде различного рода оружия.

Галдан‑Церен решил наказать мятежников и стоящего за их спинами Абд ал‑Карим‑бека. Весной 1742 г. российский купец Ш. Арасланов сообщал, что «от зенгорского владельца Галдан- Чирина прошло вой ска сорок тысяч человек на Хузянт-город… для войны с тем городом, также и на кочующий около онаго народ кураму, да санчкилу, который от киргис- кайсаков же щисляется; из которых о санчкиле в тамошнех местах слух имеется, что люди военные».

Этот поход закончился крупной неудачей. Сначала казахскими союзниками Абд ал‑Карима был разгромлен десятитысячный ой-ратский отряд. Об этом событии в донесении толмача С. Салеева сообщалось: «Оной зенгорский владелец Галдан- Чирин послал на них вой ска своего тысяч до десяти, и по приходе туда оного вой ска крайние их абдакирымские кочевные улусы наперво к ним склонились и обещали быть у зенгорского владельца в подданстве, токмо вскоре, собрався многолюдством с протчими улусами, навстречю к тем зенгорским войс ком выступили для сражения, и у всех де абдаки-рымцов при збруе конской зделаны ширкунцы, они ж де сами в латах и в пансырях и лошади под ними добрые, подобны аргамакам, и как к сражению напустили, то от звону ширкунного лошади зенгорские испугалися и многие люди с лошадьми падали, и те абдакирымцы оных зенгорцев и многих при том побили, а ружья у них, абдаки-рымцов, копья, сайдаки и сабли и огненное ружье есть. И при оном сражении зенгорцы противу абдакирымцов нисколько стоять были не в состоянии, но с конфузиею бежали обратно».

Такое крушение джунгарского авторитета привело к тому, что правитель Ташкента Косек‑бек немедленно признал себя вассалом

Абд ал-Карим-бека. Это решение объяснялось шаткостью положения ташкентского правителя, поскольку Галдан‑Церен благоволил больше к Толе-бию и другим казахским правителям, одного из которых он и желал назначить правителем города. Полный решимости отстоять свою власть, Косек‑бек заявил подступившему к городу джунгарскому военачальнику, что «хотя он сорок лет будет стоять, но он не здастся». Между тем обещанных сорока лет продержаться Косек-беку не удалось, но и джунгарам победа далась нелегко. Ташкент удалось взять только после прибытия резервов из Джунгарии.

Неприятный сюрприз ожидал также джунгар и в сражении под стенами Коканда, где в полной мере проявилось военное дарование Абд ал‑Карима. Прапорщик Подзоров рассказывал, что «вышли они, абдыкарымцы, против пришедшаго зенгорского вой ска, и один ров зделали в прикрытии и обсыпали сверху землею, о коем зенгорское вой ско не ведали. И как на их зенгорцы нападение учинили, то не видя того рва, попадали в оной, коих адыкарыицы стреляли тут из турок, а других и палками били, понеже из рва вытти зенгорцы уже вскоре не могли за глубокостию онаго».

Неудачно закончились и походы джунгарских войск на Бадахшан и Самарканд. Усугубилось все эпидемией оспы, охватившей джунгарское войско. С. Салеев отмечал, что «многия от оной померли, и едва з две тысячи человек из них в свою землицу возвратились».

В такой ситуации все больше казахских племен Старшего жуза стремилось к объединению своих усилий с кокандским правителем. Может быть, именно это обстоятельство в итоге повлекло за собой снятие Галдан-Цереном требований о выплате ежегодной дани в переговорах с посольством Среднего жуза. Сложилась парадоксальная ситуация. Если в Сибири джунгарские и российские власти, конкурируя друг с другом, с двух сторон облагали ясаком приграничные народы (что стало причиной появления такого термина, как «дво-еданцы»), то точно такая же конкуренция за влияние в казахской степи привела к тому, что казахи, также считавшиеся подданными обеих сторон, ни одной из них не платили дани.

Сначала российские власти недооценивали значение казахско‑ джунгарского мира. Так, И. И. Неплюев 8 июля 1743 г. докладывал в сенат о Среднем жузе, что «будучи там, такой пользы, какую здесь имел, не получит, но узнав обманство зюнгорское другим владельцам будет примером и тамо житьем своим конечно не задержится».

Однако в этот период джунгары развили бурную деятельность по укреплению добрососедских отношений с казахами, стремясь даже превзойти российские власти. Султан Аблай также был освобожден Галдан-Цереном с небывалым почетом. И. Лапин и М. Асанов отмечали, что султан «от зюнгорцев, с великим награждением отпущен, а имянно: дана ему полатка, шитая золотом, шуба, крытая парчою золотою, полатка ж железная складная, панцырь и протчее». Через Аблая и Малайсары были переданы богатые дары также хану Абулмамбету и султану Бараку.

Без выкупа были освобождены многие казахские пленники. Как уже упоминалось, около сорока человек были отпущены на родину с Малайсары‑батыром. Сохранились о таких фактах сведения и в казахских преданиях, записанных в свое время Ч. Валихановым. В одном из них рассказывалось следующее: «Когда спросили у Аблая, кого он из батыров более уважает из всех 3-х орд, он отвечал: «Из предшествоваших мне мужей двое заслуживают удивления: Казыбек каракесековец, который возвратил от Галдана 90 своих пленных, и Дерпсалы уаковец, также возвративший своих пленных. Первый взял просьбой и был сам у Галдана, а последний устрашил врага сидя в своем ауле».

Выдача пленных без выкупа была делом, ранее не виданным. Вследствие столь дружелюбной политики Галдан-Церена, джунгарские и казахские племена развернули самостоятельную торговлю. Этот вопрос мало освещается в современных научных трудах, хотя в свое время еще Г. Н. Потанин отмечал: «Крайние восточные улусы Киргизов до 1756 г. кочевали по реке Чар-Гурбану, а крайние улусы Калмыков находились по рекам Кара-Буге и Базару. Здесь, в мирное время, происходила мирная торговля; разстояние между улусами было на три дня езды, и Киргизы и Калмыки повседневно съезжались для торгу. Киргизы променивали здесь лисиц и корсаков на иркетчину (яркендские ткани — Р. Т.), верблюдов и хлеб. Иногда калмыки сами возили хлеб в Киргизские улусы, а равно и Киргизы ездили сами для покупки верблюдов внутрь Джунгарии».

Впервые за долгие годы в джунгарско‑казахских отношениях установился прочный и длительный мир, что, разумеется, было в интересах обеих сторон. Так, 27 декабря 1745 г. поручик Ф. Аблязов сообщал: «У оных зенгорцев слышно, что с киргис- кайсаками и кары-калпаками согласно, и кайсаки кочуют к ним со здешней стороны во близости. А именно по речке Чар Гурбану не в дално-сти зенгорских караулов, например з две тысячи юрт владения Аблай и Барак солтанов и