Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

этого правителя в Среднем жузе. В ходе переговоров Галдан‑Церен признал его право на Туркестан и в дальнейшем поддерживал с ним отношения как с главным казахским ханом. Сохранял положительную репутацию Абулмамбет и в глазах российских властей, но всю эту картину едва было не нарушил султан Барак, затеявший с тремя тысячами своих найманов совершить набег на российскую границу. Гнев султана, чьи посланцы только в марте удостоились аудиенции у российской императрицы Елизаветы, был, хотя и невольно, спровоцирован все тем же И. И. Неплюевым. Последний передал Бараку лишь грамоту и удержал у себя, намереваясь вручить при личной встрече, подарок императрицы — золотую саблю с дарственной надписью.

Злопыхатели тут же переиначили всю эту историю, и до сведения Барака было доведено, что И. И. Неплюев подарил саблю своему любимцу — батыру Джанибеку. Взбешенный султан решил немедленно отомстить начальнику Оренбургской комиссии и был успокоен только ханом Абулмамбетом. Последний в тот период располагал десятитысячным войском и откровенно пригрозил Бараку силой, после чего инцидент был исчерпан.

В это время Абулхаир, осознав невозможность дальнейшей борьбы с Россией и не найдя в этом деле единомышленников, вскоре совершил попытку наладить отношения и освободил 27 пленников, но на И. И. Неплюева это не произвело ожидаемого впечатления. Начальник Оренбургской комиссии готовился к широкомасштабным военным действиям против казахов, но начать их в том же году мешала только необходимость завершения строительства нового Оренбурга, возведенного уже на третьем месте.

Только 14 января 1744 г. в правительствующий сенат было представлено подготовленное тайным советником Неплюевым и генералом фон Штокманом «Краткое изъяснение о состоянии киргис-кайсацкаго народа, и притом нижайшее мнение, о приведении онаго при случаях во успокоение и в прямое подданическое послушание». Согласно этому плану, по казахам предполагалось нанести удары сразу с 5 сторон: из Яицкого городка, Оренбурга, Орска, Уйской и Сибирской линий. Кроме того, общая численность войск должна была составить около 25 тысяч человек.

Однако сенат отказал в удовлетворении этого плана и рекомендовал только усилить приграничные отряды. Хан Абулхаир, так и не примирившись с И. И. Неплюевым, вновь стал совершать набеги, и российские власти, опасаясь насильственного освобождения султана Кожахмета, решили препроводить аманата в Москву.

Взбешенный Абулхаир уже не ограничивался набегами на селения, за которые ответственность легко можно было возложить на неизвестных злоумышленников, и стал проявлять враждебность открыто. Он задержал отправленного российского посланника Д. Гладышева вместе с каракалпакским посольством и отнял грамоту российской императрицы. Заподозрив, что эти переговоры были направлены конкретно против него, Абулхаир совершил набег на каракалпаков и нещадно их разорил. После этого хан ограбил российский караван, направлявшийся из Астрахани в Хиву.

Разумеется, что такие действия не могли остаться безнаказанными. 24 апреля 1744 г. был издан указ калмыцкому наместнику Дундук‑ Даше совершить набег на казахов, то есть на улусы Младшего жуза. Однако и в этот раз карательная экспедиция не состоялась. Неожиданно отвести угрозу от казахов помогли джунгары.

Сначала по всей сибирской линии разнеслись слухи о предстоящем нападении Галдан-Церена, собирающегося отвоевать земли, утраченные вследствие тихого наступления России. Проявляя бдительность, российские власти стали спешно организовывать переброску войск из других регионов, с их помощью усиливая крепостные гарнизоны.

Тот факт, что слухи о джунгарском нападении имели под собой основания, подтверждался и переговорами султана Барака с джунгарскими посланцами. Последние в ходе встречи заявили султану что «русские де люди у них зенгорцов Иртышом, а у вас отняв Яиком реками завладели… и затем де уже и так забратся не оставят, что и в кочевье им места не будет и тако де, что вы думаете, а мы своего не уступим и что де они на Иртыше построили то де все збивать будем… или нынешней зимою или нынешней весною». Но Барак, не разделяя джунгарского оптимизма, ответил, что война с Россией является таким делом, которое нетрудно будет начать, но очень тяжело будет закончить.

Тем не менее джунгары стягивали свои войска и уводили вглубь территории аулы, готовясь первым делом организовать нападение на Усть‑Каменогорскую, Семипалатинскую, Ямышевскую крепости и колывано-воскресенские заводы. Вследствие таких известий калмыцкий поход на казахов был отменен, и 3 ноября 1744 г. И. И. Не-плюев получил новое распоряжение — теперь уже склонять казахов к нападению на Джунгарию. Однако казахские правители благора‑ зумно предпочли сохранить нейтралитет и на этот раз, поскольку поддержка одной из сторон грозила окончиться колоссальной внутренней распрей. А. И. Тевкелев в 1748 г. был вынужден признать, что «здешней стороны киргисцами ему, зюнгорцу, никакого вреда зделать будет невозможно, для того Средняя орда люднея, нежели Меньшая, к тому ж киргизец с киргисцом рубиться не будут, и тако оная Киргиская орда вся останется бесполезна».

Ожидаемая джунгарско‑российская война была предотвращена кокандским правителем Абд ал‑Карим‑беком. Последний той же осенью 1744 г. захватил Ташкент и чуть ли не силой назначил его правителем Толе-бия, который первоначально не желал обострять отношений с джунгарами. Абд ал‑Карим‑бек пытался любым способом перетянуть на свою сторону казахские племена, в противном случае предлагая им покинуть земли, прилегающие к Ташкенту. Батыр Джа-нибек сообщал весной 1745 г., что Абд ал‑Карим «киргис- кайсацкой Большой орды два рода Канлынской и Ченычлынской склонил под свое владение, а протчие по сю сторону Ташкента кочующие… убо-ясь оного Абдулкаримбека откочевали к Туркестану по реке Талаш».

Тем самым Абд ал‑Карим ясно давал знать о своих самых серьезных намерениях в отношении Ташкента. Празднуя легкую победу, кокандский бек стал издеваться над захваченными в плен ойратами и, надев одному из них на голову штаны, отправил его к Галдан‑ Церену с приглашением устроить честную битву весной 1745 г. В случае неявки на предлагаемое поле сражения Абд ал‑Карим‑бек предлагал джунгарскому хунтайджи впредь также носить свои штаны на голове.

Таких оскорблений Галдан‑Церен стерпеть не мог, и наступившей весной тридцатитысячное (по другим сведениям, сорокотысячное) войско под началом Септеня выступило на Ташкент. Толе‑бий, опасаясь расправы, бежал из города, но жители продолжали некоторое время оказывать сопротивление. Тем не менее вскоре Ташкент был взят, после чего джунгары двинулись на Коканд. Абд ал‑Карим, понимающий, какого зверя он раздразнил, стал просить защиты у персидского шаха Надира, который с готовностью отозвался оказать помощь в священной войне против неверных. В кратчайшие сроки в Коканд прибыло 20 тысяч персидских воинов.

Получив эти сведения, Септень стал также просить резервов, но Галдан‑Церен с трудом смог выделить лишь 10 тысяч бойцов. Несмотря на недостаточность этих сил и серьезное численное превосходство противника, Септень все‑таки продолжил поход и вскоре подошел к стенам Коканда, защитники которого, казалось, даже и не