Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

Сыновья Абулхаира остались без союзников, но и Бараку было не легче. Его поступок неожиданно осудили почти все видные правители Среднего жуза. Люди еще помнили, что благодаря подвигам Абулхаира в свое время все казахские племена существенно расширили свои кочевья. Общее мнение в резкой форме выразил Казыбек, заявивший, что Барак убил «нужного человека». Султан Аблай, который во время убийства Абулхаира вместе с его сыном Ералы находился в походе на каракалпаков, также выступил против Барака. Позже Аблай посетил вдову Абулхаира Бопай и принес ей свои соболезнования, чем ясно обозначил свое отношение к произошедшему событию. Таким образом, верность Бараку в Среднем жузе сохранили лишь около 500 семей найманов и аргынов.

Российские власти, тайно высказав свое одобрение произошедшим событиям, также не спешили оказывать видимую поддержку Бараку, опасаясь осложнить отношения с сыновьями Абулхаира. Нуралы первым из казахских ханов был утвержден в этом звании императорским указом, и ему была обещана защита в случае нападения войск Среднего жуза. Кроме того, в очередной раз был рассмотрен вопрос о строительстве городка для казахского хана, но стороны так и не смогли согласовать место для его постройки.

В такой ситуации враждующие чингизидские кланы оказались вынуждены искать поддержки при джунгарском дворе. Барак в своих письмах к Цеван‑Доржи указывал, что убил Абулхаира как давнего и непримиримого джунгарского противника, к тому же разграбившего кашгарский караван. Стремясь достигнуть расположения джунгарского правителя, Барак, по всей видимости, отдал приказ отравить Карасакала. Знаменитый авантюрист, хотя и был не очень заметен в последние годы своей жизни, тем не менее продолжал представлять определенную опасность в атмосфере постоянных интриг и заговоров, царившей в Джунгарии. Но все эти усилия оказались напрасны. Цеван‑Доржи не смог простить сыну Барака Шигаю интимной связи со своей матерью.

По этой причине джунгарский правитель был более склонен установить дружественные отношения с сыновьями Абулхаира. Со своей стороны Нуралы заверил Цеван‑Доржи в своей готовности породниться с джунгарским хунтайджи, о чем ранее договаривались еще Абулхаир и Галдан‑Церен. По сведениям Ф. Гордеева, Нуралы был согласен в нарушение традиций выдать свою сестру за иноверца на следующих условиях: «Ежель оной владелец всех у него киргис- кайсак захваченных в полон освободит, города Туркестан и Ташкент, також и Болшую киргисскую орду от своего владения уволит, с ним в вечный союз вступить и Барак-салтану, который отца его убил, во владении своем прибежища не даст». Соглашаясь на эти условия, Цеван‑Доржи взамен требовал освобождения всех (не только джунгарских, но и калмыцких) пленников, находящихся в улусах Младшею жуза.

Но и эти переговоры по субъективным причинам зашли впоследствии в тупик. Ойратские послы рассорились с некоторыми представителями знати Младшего жуза и выставили в невыгодном свете хана Нуралы, который якобы собирался обмануть Цеван‑Доржи и вместо своей сестры отдать замуж простую туленгутку. Кроме того, продолжению переговоров усиленно противодействовали российские власти, по‑прежнему серьезно опасавшиеся любых кочевых альянсов.

А султан Барак внезапно обрел союзников в Старшем жузе. При очевидной поддержке Толе‑бия султан, фактически бежавший из Среднего жуза, был провозглашен ханом, и вскоре его власть признали около пяти тысяч семей Старшего жуза. Мудрый старый бий Старшего жуза хорошо понимал, в какое положение он ставит себя подобным шагом, серьезно осложняя свои взаимоотношения с кланом сыновей Абулхаира. Но, с другой стороны, тем самым Толе‑бий, поддерживавший кокандского бека Абд ал‑Карима в упорной борьбе с Джунгарией, получал возможность перетянуть на свою сторону часть племен и родов Среднего жуза, стойко соблюдавших нейтралитет в этом конфликте.

Весной 1749 г. теперь уже хан Барак во главе пятитысячного войска нанес удар по кочевьям джунгарских вассалов — верхних каракалпаков. Они были разгромлены и принуждены сменить подданство, в доказательство чего предоставили Бараку 10 аманатов из знатных семей. Вскоре власть нового хана признали и обязались платить ему дань несколько городков, расположенных рядом с Ика-ном, где, подобно своему отцу Турсуну, расположил свою ставку Барак. В. В. Вельяминов‑Зернов заметил по этому поводу: «Это время есть блистательнейший период жизни Барака: владея Иканом,

Ташанаком, Отраром, Угустаном и Сазаком, он распоряжался в них самовластным Ханом».

Бараку стал не опасен хан Нуралы, неустанно и безуспешно умолявший российские власти помочь ему войсками. Но появление нового сильного казахского хана, реально способного объединить вокруг себя весь Старший жуз, совсем не входило в планы джунгарского хунтайджи.

В конце 40-х гт. в регионе образовалась сильная антиджунгар-ская коалиция, в которую входили правители Коканда, Восточного Туркестана, казахских и кыргызских племен. В борьбе с ними Цеван‑Доржи все чаще терпел неудачи. Присоединение же к этому союзу хана Барака делало шансы на победу совсем уж призрачными, и смириться с таким обстоятельством джунгарский хунтайджи совсем не желал. Весной 1750 г. Барак‑хан и его сын Шигай‑султан внезапно умерли после обеда в доме одного из карнакских ходжей. Логика событий позволяет согласиться с данными некоторых источников, что хан Старшего жуза был отравлен то ли по приказу, то ли с помощью подкупа со стороны Цеван‑Доржи.

Неожиданная смерть хана Барака была воспринята простодушными степняками как свидетельство кары божьей. Абулхаир, столь нелюбимый народом в последние годы жизни, после смерти превратился в святого, его могила стала местом паломничества, а в народных сказаниях постепенно появился образ безупречного правителя.

Впрочем, смерть главного врага не принесла спокойствия хану Нуралы, поскольку оставались еще такие сильные соперники, как хан Батыр и его сын — хивинский хан Каип. Последний запретил хивинским купцам, едущим в Россию через кочевья Младшего жуза, платить традиционную пошлину Нуралы. Теперь все платежи получали Батыр‑хан и такие влиятельные алимулинские вожди, как Мойнак‑бий, Ажибай‑бий и Бахтыбай‑батыр.

В ответ отряды казахов‑байулинцев стали грабить все хивинские караваны, что вызвало серьезную озабоченность российских властей. Во‑первых, львиная доля торговли России со Средней Азией приходилась как раз на Хивинское ханство. Во‑вторых, с 1749 г. из Хивы стало поступать значительное количество дешевых драгоценных металлов и камней, расхищенных в Персии из сокровищницы Надир-шаха после его смерти. В том же году в Оренбург было привезено около 1040 пудов серебра. В следующем году поступило уже

1500 пудов. Как в этот момент разбогатела Хива, было видно и по сообщениям источников, что хан Каип в ходе аудиенций восседал на золотом троне и в золотой чалме.

Эти новости вызвали ажиотаж среди российского купечества, которое со всех уголков империи стало съезжаться в Оренбург для торговли с хивинцами. Вскоре спрос превысил предложение, и тертые хивинские купцы резко подняли цены на свой товар. Оренбургским властям пришлось даже