Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

знати совершил тяжкое преступление — изнасилование — и по приказу хана был заключен в темницу. Но Кораз‑бий освободил преступника и «произнес неподобающие слова относительно хана». Оставить этот инцидент без внимания означало добровольно запятнать свою репутацию, поэтому перед самым прибытием российского каравана Каип отдал приказ убить Кораз‑бия и его сородичей.

Убийство популярного бия вызвало волну возмущения среди населения. Все конфискованные у российских купцов товары Каип пустил на подарки для влиятельных хивинских и туркменских вождей, стремясь тем самым перетянуть их на свою сторону. Ограбленные российские купцы были отпущены на родину лишь год спустя. Тем не менее это не помешало Каипу вместе с ними отправить в Оренбург своего посланника. К удивлению императорских властей, хивинский посланник стал жаловаться на своего правителя и просить россиян свергнуть его. Это было следствием деспотической власти, которую установил в Хиве хан Каип. Мунис по этому поводу сообщает: «Хан был человеком заносчивого и жестокого нрава. В конце его правления гнет его и притеснения перешли за грань умеренности и он обложил раиййатов Беш-Калы налогом в сорок тысяч тилла. Он не внял мольбам бедняков и несчастных». После некоторого периода размышлений Коллегия иностранных дел своим указом от 2 апреля

1755 г. отказала в просьбе хивинскому посланнику, но в то же время ему было разрешено вступить в переговоры с казахскими ханами и султанами. Последним было предложено совершить поход на Хиву и свергнуть с престола Каипа. Таким образом российские власти хотели включить в состав империи еще одно государство, не потеряв при этом ни одного солдата. Этот план казался вполне реальным, тем более что султан Ералы горел жаждой мщения и не скрывал своего желания воцариться в Хиве. Он только просил выкупить его, если вдруг потерпит поражение и попадет в плен.

Но все эти планы потерпели крах. Неожиданно выяснилось, что у идеи воевать с Каипом, а значит и с его отцом Батыром, не так уж и много приверженцев. Немалая часть денег и товаров, собираемая Каипом, шла к казахам Младшего жуза, и хивинский хан не ограничивался только традиционно преданными их клану родами алимулы. Выяснилось, что Батыр и Каип сумели задобрить престарелую вдову хана Абулхаира — ханшу Бопай. И она, не слушая своих сыновей, решила выдать свою дочь замуж за султана Карабая, сына Батыра. Султан Айшуак, женатый на дочери хана Батыра, также не горел желанием воевать с собственным тестем.

В такой ситуации Нуралы и Ералы никак не могли оправдать возложенные на них ожидания. Нуралы сообщил оренбургским властям, что количество верных ему людей слишком малочисленно и он не сможет на равных противостоять войскам хивинского хана. Кроме того, хан Младшего жуза указывал, что идти в поход ему и остальным казахам запретил какой‑то абсолютно неведомый российским властям ходжа, взявшийся заключить между сторонами мир.

Впрочем, все эти причины, может быть, и не сыграли бы своей роли, если бы не произошло одно событие, которое отвлекло от Хивы внимание и сыновей Абулхаира, и российских властей. Весной 1755 г. разгорелось новое башкирское восстание.

Все началось с пылких воззваний муллы Абдуллы Алеева, известного под прозвищем Батырша. Проповедник призывал не только башкиров, но и все тюркские народы на борьбу против России. Имперские отряды вскоре разгромили очаг восстания, но огромное количество башкир числом около 50 тысяч человек бежали в казахские степи, в основном в кочевья Младшего жуза. Вероятно, беженцы рассчитывали на традиционное гостеприимство братского народа, но жестоко ошиблись.

Губернатором И. И. Неплюевым было издано обращение к казахам, в котором требовалось выдать всех башкирских мужчин и разрешалось обратить в рабство их семьи. Разумеется, что большая часть мужчин в такой ситуации предпочла погибнуть, оказывая сопротивление еще и российским властям. Было передано только незначительное количество повстанцев. Больше всех отличился хан Нуралы, который, желая засвидетельствовать свою верность, безжалостно громил башкирские аулы, о чем с гордостью сообщал в письмах к российским властям. «Среди башкир руками киргизов был произведен страшный погром, от которого башкирский народ уже не мог оправиться», — писал по этому поводу В. В. Бартольд.

Необходимо отметить, что, конечно, не все казахские правители сочли необходимым исполнить требования российских властей. Башкирам оказали защиту некоторые роды и племена. Например, открыто отказался выдать беглецов султан Аблай. Но этими действиями было спасено лишь небольшое количество народа.

Естественно, что здесь нельзя не сказать и о роли российских властей. Подобная тактика управления кочевыми народами была впервые озвучена еще первым начальником Оренбургской экспедиции И. К. Кирилловым, который цинично указывал, что казахов и башкир «никогда не следует допускать в согласие, а в потребном случае нарочно поднимать их друг на друга и тем смирять». Такие же мысли высказывал и побратим Абулхаира — А. И. Тевкелев. Но впервые столь масштабное стравливание двух народов было использовано именно И. И. Неплюевым.

Обычно, освещая эти события, историки не сомневаются в выгодности применения подобных мер для самой Российской империи.

Так, еще А. И. Левшин писал: «Рассуждая беспристрастно, нельзя не согласиться, что Россия в то же время должна была принести одну из двух жертв: или башкиров, или коренных россиян, и если она пожертвовала первыми для спасения последних, то, конечно, не заслужила тем порицания».

Другую точку зрения высказывал К. Гиршфельд, который отмечал: «Без надлежащей подготовки, не зная ни обычаев, ни взаимных отношений наших новых подданных, мы не могли и не умели упрочить наше влияние в степи. Наоборот, целым рядом самых неудачных мероприятий мы только вызывали неудовольствия наших новых подданных, что приводило к постоянным волнениям в степи; приняв же систему умиротворять одну народность при содействии другой мы только разжигали страсти».

Надо признать, что оценка К. Гиршфельда в данном случае кажется более приближенной к истине. Разжигая вражду между народами, российские власти увеличивали хаос на своих границах, тем самым только отодвигая во времени освоение приобретенной территории, поскольку разграбление башкир привело к вполне ожидаемым последствиям.

Башкиры, сумевшие спасти свою жизнь бегством, вскоре донесли трагические известия до соплеменников, оставшихся в родных местах. Теперь башкирским батырам было не до нападений на российские селения. Всеобщая волна возмущения повлекла за собой жестокие набеги на казахские аулы, чему с радостью потворствовал оренбургский губернатор, даже не собиравшийся утруждать себя защитой подданных, выполнивших его приказ.

А. И. Левшин пишет: «Гнев и ревность немедленно вооружили в Башкирии толпы мстителей, кои просили у начальства позволения ехать за Урал. Неплюев отвечал, что государыня не позволяет переходить границу, а между тем тайным образом велел начальникам крепостей и кордонов не замечать самовольных переходов из Башкирии