Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

«великая армия вторглась к вам, преследуя одного человека — изменника. Это не имеет отношения к вам».

Тяжелые потери понесли также и казахские отряды. В одном из боев копьем в ногу тяжело ранен был даже сам султан Аблай, как и прежде принимавший личное участие в столкновениях. Ч. Ч. Валихановым был сделан черновой перевод песни Татикары‑жырау, в которой поэт, подбадривая отступавших казахских батыров, пел: «Бежавшие китайцы снова начали движение, натянулась тетива из куланьева хребта. Крепкореберный и широкожелудочный Аблай, перенеси это одно дельце. У врага- китайца клячи как копчик изловчились, нет — хан Аблай не бежал, нехорошее слово «бежал», он двигался только косо. Басентинец Серымбет, стрелы бросая бился. Не ищи ума при бегстве! Нет хладнокровия при торопливости! Баян уаковцев, да мы и это видели! Когда, он поворачиваясь назад, копьем работал».

Эти поражения в борьбе с превосходящими силами противника не самым лучшим образом сказывались на народных настроениях, тем более что серьезное недоумение вызывало молчание российского правительства, лишь осенью поручившего оренбургской администрации заявить протест по поводу цинской агрессии в отношении казахов. Это привело к появлению различных слухов в степи, что Китай и Россия имеют намерение, вступив в союз, совместными усилиями вслед за джунгарами уничтожить и казахов. Вот что об этом сообщалось в рапорте сибирского губернатора В. А. Мятлева от 27 октября 1756 г.: «А киргиской владелец Аблай-салтан с своим вой ском против того мунгалского (маньчжурского — Р. Т.) собрался было на баталию и стретился в урочище Нор Ишимском, где и зделалася у них баталия, то де за малолюдством у него Аблая в собрании войска против мун-галской силы состоять не мог и побежал со своими улусами к урочищу Яргис Тургай, опасаясь и от российской стороны нападения».

Подкреплялись эти слухи и действиями российских властей, которые решили использовать Амурсану в своих интересах. И. И. Не-плюев направил в ставку Аблая своего посланника А. Каскинова, которому было поручено тайно передать джунгарскому предводителю приглашение прибыть в Оренбург с обещанием покровительства. Однако Аблай не позволил состояться личной встрече, и А. Каскинов был вынужден вернуться, не добившись выполнения порученной задачи. Тем не менее российский посланник собрал очень важные сведения, позволяющие глубже оценить процессы, протекавшие в этот момент в Среднем жузе.

Казахи оказались в крайне сложной ситуации. Тяжелая война с цинской армией усугублялась к тому же и противостоянием с соперниками Амурсаны в Джунгарии. Так, заслонительному отряду Кулеке-батыра на р. Нуре пришлось три раза вступать в бой с ойра-тами. Хотя в каждом случае победа доставалась казахам, эти столкновения отвлекали силы от борьбы с цинскими отрядами.

В такой ситуации стало нарастать народное недовольство единственным, как большинству казалось, виновником всех бед. Многие вожди племен и родов стали выражать мнение, что Амурсану надо отдать китайцам и заключить с ними мир. Так, один из попавших в плен казахов говорил цинским властям: «Ныне предав всех, [Амур-сана] бежал в наши земли и этим навлек несчастье на казахов. Если не выдадим его, боимся, не будем знать спокойствия».

А. Каскинов доносил российским властям, что Аблай содержит Амурсану фактически под арестом. Эти сведения были дословно повторены некоторыми исследователями. Однако более вероятным представляется, что казахский султан был вынужден приставить охрану к «хунтайджи». Жизнь Амурсаны висела на волоске, оборвать который мог любой более или менее известный батыр. Уцелел Амур-сана, похоже, лишь потому, что среди казахов не было единого мнения о том, какой же из сторон все‑таки следует его отдать. Батыр Кулеке, как и его родственник Кулсары, придерживался мнения, что «проклятого ойрата» надо выдать российским властям.

Эти противоречия между различными группировками помогли Амурсане продержаться до конца осени 1756 г. Но далее Аблай рисковать не стал. В сопровождении небольшого отряда он отправил Амурсану на родину, тем самым, вероятно, планируя перенести столкновения с китайцами на территорию Джунгарии.

Вернувшись, Амурсана снова развернул бурную деятельность по организации антицинского сопротивления. На этот раз его поддержали и крупные представители ойратской знати. Один из них, Казак‑Сары, вначале принявший цинское подданство и в полной мере ощутивший все «прелести» иноземного господства, поднял восстание в тылу китайских войск, готовящихся к походу на Амурсану и казахов. Этот повстанец оказался куда более опасным соперником, чем «последний хунтайджи» Амурсана.

В трудах историков встречаются разные версии происхождения Казак‑Сары. К. Хафизова пишет, что он был сыном «знатного ойра-та и казашки». В то же время М. Магауин отмечает: «В национальноосвободительной борьбе Амурсаны против маньчжурского ига особо отличились и казахские воины; сын попавшего в плен алашского сарбаза Хазык-шары (Казак-сары, т.е. «светлый казах»), который родился и вырос среди калмыков, стал национальным героем ойротского народа».

В данном случае и то и другое мнение основано на источниках. Так, в донесении переводчика М. Арапова от 17 марта 1759 г. упоминалось, что Казак‑Сары «рожден в Зюнгории от кайсачки». В свою очередь, сами ойраты в 1758 г. сообщали российским властям, что «Хазык был породы киргис- кайсацкой, ибо дед ево точно был киргизец, коего звали Аралбаем, и взят от киргизцов зенгорскими калмыками в полон, кой после того уже и пожалован в Зенгорской земле зайсангом».

Еще больше запутывает вопрос происхождения Казак‑Сары ряд других сведений. Так, 10 апреля 1760 г. поручик И. Ураков и переводчик Я. Гуляев сообщали, что в одном из походов на джунгар принимали участие казахи «под предводительством Атагайского роду Джапак батырева сына Казак Сары». Эти сведения находят подтверждение и в трудах Ч. Ч. Валиханова, который в «Исторических преданиях о батырах XVIII в.» писал, что Галдан‑Церен, освобождая из плена Аблая, отпустил также «Джапака- батыра, взяв в аманаты (заложник) сына последнего, который по ловкости своей на охоте и храбрости прослыл под именем Рыжего киргиза (Сары-казака)». Капитан А. Яковлев в 1752 г. тоже упоминал, что сын Джапака является любимцем хунтайджи и даже получил от него титул тархана.

В этой связи думается, что ойраты вряд ли стали бы прозывать соплеменника «казахом» только лишь в силу происхождения его матери, поскольку таких полукровок среди джунгар, как и среди казахов, было великое множество. По этой причине мнение М. Ма-гауина выглядит более убедительным, но пока открытым остается вопрос об отце Казак‑Сары.

Новая вспышка восстания под началом Амурсаны и Казак‑Сары серьезно встревожила цинские власти, тем более что ойратам удалось разбить несколько мелких отрядов. Однако силы были явно неравны, поскольку резервы императора Хунли являлись поистине бездонными. Тем не