Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

подчиненными. Доказательством этому служит то, что именно так действовали оба командира корпусов, командовавшие стратегическими флангами обеих групп армии, т.е. левого Южной и правого Восточной. Генерал Засулич не проявил никакого упорства в первый же день боя 13 августа, и, например, его авангард генерала Толмачева просто отходил при появлении передовых японских частей. Генерал Иванов, несмотря на блестящую победу его Восточного отряда, в продолжение трех первых дней боя 11, 12 и 13 августа, уже к вечеру последнего дня просил у генерала Бильдерлинга разрешение ночью отойти и до рассвета снять орудия. Донесение этого генерала было столь боязливое, что его начальник приказал ему лично обратиться за разрешением к генералу Куропаткину.

Вообще же все войска настолько привыкли отступать, что, для выполнения ими упорной обороны, следовало потребовать этого от всех корпусных командиров и начальников дивизий не словами «дайте отпор», а категорическим внушением: «умирать и не уходить». Но Куропаткин и не имел какого-либо твердого решения, отдавая свой приказ Зарубаеву и Бильдерлингу 11 августа; он только приказал что-то, так себе, и затем ежеминутно продолжал колебаться, а, как только японцам случайно удалось потеснить наши войска на высотах у Пегоу (высота 273) на относительно неопасном месте всей Ляньдясань-Анпинской позиции, он тотчас же обратился к своей излюбленной тактике отступления и приказал победоносным войскам, только что одержавшим блестящую победу, ретироваться с обагренных их кровью позиций, а войскам Южной группы отдать без выстрела все с таким трудом укрепленные ими твердыни. На донесении генерала Бильдерлинга о просьбе генерала Иванова поспешно отступить, генерал Куропаткин положил такую резолюцию: «Все это было к сожалению вполне предусмотрено, и распоряжения об отходе делались, когда депеша эта (Бильдерлинга) обдумывалась».

Интересно обратиться к плану действий японского главнокомандующего маршала Оямы. Один из наших профессоров военного искусства, состоявший в главной квартире Куропаткина и, следовательно, имевший возможность быть вполне осведомленным и получить все нужные материалы, а в особенности уже после войны, в 1906 году так определил план японцев даже в их частностях: «1) 15 августа армии Оку и Нодзу должны были овладеть Айшаньчжаньской позицией, а армия Куроки занять линию р. Танхэ; 2) затем армии Оку и Нодзу и гвардия (из армии Куроки) должны были демонстрировать против Ляояна; и 3) 12-я и 2-я дивизии с резервной бригадой (армии Куроки) должны были нанести решительный удар, обойдя левый фланг русских». Если бы действительно у японцев был такой план действий, то можно было бы сказать только одно: русские послужили для японцев обозначенным противником, потому что их план был разыгран и выполнен в точности. Я склонен думать, что профессор высказал не план японцев, который он не знал, а только те фактические данные, которые произошли на самом деле и в которых сказалось наше поражение. Действительно, неужели же мог японский главнокомандующий знать, что наша Восточная группа, имея силы, во всяком случае не уступавшие Куроки, бросит свои позиции, отойдет к Ляояну и позволит затем, совершенно игнорируя ее присутствие, перейти через непроходимую вброд реку и таким образом угрожать нашим путям сообщения. Я полагаю, что если Ояма решил атаковать в августе Куропаткина на левом берегу р. Тайцзы, то он никак не мог рассчитывать на то, что он позволит ему выделить хотя бы 2 дивизии на правый берег. Этот план возник уже тогда, когда Ояма узнал, что русские войска отдали без боя Айшаньчжань и потерпели неудачу под Ляньдясань – Анпин (наше отступление есть в конце концов неудача). В противном случае Куроки не очутился бы в столь затруднительном положении для приведения в исполнение приказа Оямы, полученного им в полдень 15 августа, ибо его армия в это время была занята совершенно другой операцией; по крайней мере вот что пишет Гамильтон: «Этот приказ с успехом можно было назвать невыполнимым; 1-я армия в данный момент была обращена фронтом на северо-запад и вела с неприятелем бой на протяжении около 20 миль (30 верст), на пересеченнейшей и труднейшей местности, какую только можно было себе представить. Прекратить бой или переменить направление такого растянутого фронта было не легкой задачей». По данным того же Гамильтона, в ночь с 17 на 18 августа 12-я дивизия переправлялась («к большому стыду казаков, которые допустили ее это сделать, не подняв тревоги и не оказав сопротивления») через р. Тайцзы у Лентована, а 2-я дивизия уже отошла из боя к Кусаоцину, и эту операцию прикрывали только 4 роты у впадения р. Тан в р. Тайцзы. «Если бы, – говорит Гамильтон, – бригада русских спустилась с своих позиций и опрокинула эти 4 роты, или даже если бы только один русский батальон обошел бы их слева и вышел в долину Танхэ, то он не встретил бы в Анпине никого, кроме носильщиков и обозных рот». А ведь наш левый фланг на позициях Мындяфан – Яючи – Сяпу только пассивно оборонялся и 17 и 18 августа, а к 19-му уже оставил свои позиции без всякого натиска японцев.

Ввиду всего сказанного, я полагаю, что план японского главнокомандующего был несколько иной. Он вовсе не предполагал устраивать нам Седан, захватив наши пути отступления на правом берегу р. Тайцзы, а намеревался сделать нечто подобное и не прибегая к такому сложному, а, в близости противника, и рискованному маневру. Ояма надеялся воспользоваться разобщенностью нашей армии на две части и разбить каждую в отдельности, предполагая, что Куроки один на один справится с Восточной группой, которую он уже привык побеждать; для этой цели можно было поступить так: ударив в правый фланг Ляньдясань-Анпинской позиции, опрокинуть оборонявшие ее войска в р. Тайцзы и угрожать левому флангу Южной группы, которую под Айшаньчжаном также бить в левый фланг, отбрасывая от Ляояна. Вероятность такого предположения подтверждает решительная атака Куроки от Холунгоу на Тунсинпу и Тасигоу, в охват и даже в тыл правого фланга генерала Иванова 12 и 13 августа, и наступление Нодзу на левый фланг генерала Засулича 13 августа. На самом деле удар на правый фланг Ляньдясаньской позиции был не только отбит, но выполнявшая его большая и лучшая треть армии была разбита, и только ее правому флангу (12-й дивизии бригаде Когоши) удалось одержать незначительный успех. Однако Восточная группа русских войск признала себя побежденной и ретировалась, что было обнаружено Куроки уже утром 14 августа. Равным образом Ояма узнал, что Айшаньчжань оставлен нами в ночь с 13 на 14 августа. Тогда-то и родился смелый план, ввиду пассивности наших действий, предпринять охват на правом берегу р. Тайцзы, который и даровал нашим врагам победу. Конечно,