Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

4-й рот 9-го Восточно-Сибирского стрелкового полка прибыли 9-я и 10-я роты. Мне было грустно расставаться с нижними чинами, с которыми я совершенно сжился за трехнедельное командование ими и знал их всех в лицо, а многих по фамилиям, но в отношении офицеров, про которых не могу сказать, что они были плохи, я не сожалел их, кроме одного – капитана Врублевского. Этот симпатичный человек имел орден Св. Георгия 4-й ст., полученный в 1900 году не в борьбе с китайцами или хунхузами в открытом поле, а за оборону нашего посольства в Пекине, где он проявил чудеса храбрости, мужества и выносливости. Я уверен, что те тягости, которые он пережил, оставили след на его нервной системе, и поэтому иногда мне приходилось обращаться с ним как с больным. Тем не менее я успел оценить высокие достоинства этого человека и прощал ему те маленькие недочеты, которые он, к сожалению, проявлял довольно часто. Должен сказать, что, весьма мало интересуясь своими подчиненными, он тем не менее был ими очень любим. Среди офицеров полка это был всеобщий любимец. Вновь прибывшие роты производили отличное впечатление, как офицеры, так и нижние чины. Это были роты третьего батальона, состоявшего из отборного элемента, высланного русской армией на усиление сибирских стрелков в самом начале войны. По моему глубокому убеждению, факт влития в эти войска одной третьей части такого отборного элемента во многом способствовал той славе, которую стяжали себе в эту кампанию сибирские стрелки. Командир 9-й роты капитан Кантаров, уже прослуживший 25 лет в офицерских чинах, был еще достаточно бодр, отличался находчивостью, исполнительностью и точностью. Командир 10-й роты капитан Томашевский был еще молодой человек, интеллигентный, деятельный и усердный, знаток ротного хозяйства. Младших офицеров было всего двое, но о них речь будет еще впереди, а тут только скажу, что они не оправдали первого произведенного на меня благоприятного впечатления. Я выехал ротам навстречу, и, увидев настоящих красавцев и богатырей, почувствовал подъем духа и сказал им горячее приветственное слово, на которое они ответили мне могучим сердечным ура. Как сейчас помню, всматриваясь при первой же встрече в лица этих настоящих героев, из которых скоро я не досчитывался многих и многих, я прочел у них какую-то решимость и уверенность, и не ошибся: эти роты дали Куропаткину первую победу на полях Маньчжурии; они начали и трое суток вели победоносно и грозно начало – завязку его первого генерального сражения; они – эта горсть чудо-богатырей – искупили неудачу Восточного отряда под Тюренченом и сделали из него непобедимый под Ляояном 3-й Сибирский корпус. Много помогли и казаки, но основой боя были эти две молодецкие роты, пришедшие добровольцами из России положить за родину свои головы. Мир праху павших героев, слава и честь живым! Вы не только честно исполнили свой долг, но покрыли громкою славою свои знамена! Пусть же история отдаст вам должное, и пусть ваши, к сожалению, безвестные имена послужат примером нашим детям в будущих войнах нашего отечества.

В общем, хотя перемена состава отряда и затруднила исполнение службы и командования, так как новым частям пришлось вновь знакомиться с местностью и обстановкой, но качественный состав прибывших войск с избытком искупал эти затруднения.

Разведывательная служба отряда. Выше сказано, что посылая отряд с перевала Мяолин в Тунсинпу, генерал Иванов предвидел, что именно на Тунсинпу последует главный удар противника при атаке Ляньдясаньской позиции Восточного отряда. Помня и веря в указание начальника, я старался всеми силами разведать группировку сил японцев не только перед фронтом вверенного мне отряда, но и много правее его, так как по группировке можно было судить о намерениях противника. Естественнее всего было предположить, что главные силы армии Куроки, все время оперировавшей против Восточного отряда по большой дороге от Фынхуанчена, отлично нами для них разработанной, сосредоточатся именно по ней; эта дорога, идя с востока на запад, у деревни Холунгоу резко меняет направление на северо-запад, но от этой деревни отходит кратчайший путь через Хоганзу, севернее Сяматун, прямо на Тунсинпу (8—9 верст); следовательно, так и должен был направиться от Холунгоу на Тунсинпу главный удар в охват правого фланга нашей укрепленной позиции, оканчивающейся близ деревни Кофынцы, о расположении на которой наших войск японцы, конечно, отлично знали. Дальнейшее направление от Тунсинпу шло на Тасигоу, и я удивляюсь, почему генерал Иванов, еще за 3 недели предрешивший замечательно верно направление атаки Куроки именно сюда, не принял к 11 августа никаких мер для парирования его, доказательством чему служит факт, что если бы вверенный мне отряд не удержал бы 11 августа натиск 5 батальонов японцев, то бой на Ляньдясаньской позиции в лучшем случае закончился бы утром 13 августа, а в худшем пришлось бы отступить уже 12-го, имея противника в своем тылу; резервы Восточного отряда прибыли на правый фланг Сесигоу – Тасигоу только к утру 13 августа, а часть стратегического резерва Куропаткина из-под Ляояна – Зарайский пехотный полк – только к полудню того же дня, когда их содействие было уже бесполезно и бой был нами выигран. Мало того, когда боями у Тунсинпу 11 и 12 августа мы выяснили наступление на Тунсинпу всей японской гвардии, все-таки, во исполнение заблаговременно отданной Орановским диспозиции, мы должны были идти вдоль всего фронта Ляньдясаньской позиции с ее правого фланга на левый, и, лишь по прибытии в деревне Чинертунь, 12 августа, генерал Иванов лично направил мой отряд к деревне Павшугоу, лежавшей в 3½ версты северо-западнее Тасигоу.

Кроме вероятнейшего для действия армии Куроки направления от Холунгоу, на Тунсинпу выходили еще два важных направления, удобных для противника, чтобы оперировать в обход – охват правого фланга Восточного отряда, действуя в разрез между ним и левым флангом Южной группы нашей армии, а именно: долина Тхазелин – Ломогоу и долина р. Сидахыа, которую оборонял – наблюдал Греков. Исходя из приведенных данных о вероятных действиях противника, мне приходилось разведывать по всем 3 направлениям, т.е. и вне вверенного мне района, потому что рассчитывать на деятельность Грекова, разведывавшего по долине Сидахыа и на юг от Ломогоу, при существовавшей у нас безответственности, я не мог, зная состав заправил этой разведки в лице самого Грекова, Свешникова и Абадзиева, думавших всегда только о скорейшем отступлении. Уже 25 мая было установлено, что японцы, получив накануне достаточно неприятностей от наших сторожевых частей, благородно ретировались и очистили правый берег долины, держа свои передовые посты только в Нютхиай и по высотам севернее и южнее. В таком положении противник оставался все время