Сиамский код - Александр Леонидов

Шестой ребенок, прижитый от проезжего цыгана, была девочка, и участь ее была бы та же, но случилось так, что одна из двух старых барышень зашла в скотную, чтобы сделать выговор скотницам за сливки, пахнувшие коровой.

В скотной лежала родильница с прекрасным здоровым младенцем. Старая барышня сделала выговор и за сливки, и за то, что пустили родившую женщину в скотную, и хотела уже уходить, как, увидав ребеночка, умилилась над ним и вызвалась быть его крестной матерью.

Она окрестила девочку, а потом, жалея свою крестницу, давала молока и денег матери, и девочка осталась жива. Старые барышни так и называли ее „спасенной“. Ребенку было три года, когда мать её заболела и умерла…»[71]

Я и сам, только на фронте, только провожая раненых мужиков в тыл, впервые в жизни задал дурацкий вопрос:

– А правда, что ли, в деревне младенцев затирухой из лебеды кормят? – и глупо хихикнул: мол, вот ведь народовольческие сказки…

Иногда ко мне заглядывал Гаев – смущённый, задумчивый, с большим значком царского орла на груди. Видел, что я читаю, и, видимо, находил созвучие своим терзаниям:

– Скажите, неужели у нашего мира… у нашего с вами мира… – трагическим и деланным шёпотом бормотал он, для верности прищепнув мой рукав двумя длинными и тонкими фортепианными пальцами баловня судьбы. – Вы понимаете, о чём я… Неужели у нас нет никакого будущего?!

– У нашего с вами, хорошо памятного мне, вам и Льву Толстому мира есть вполне определённое будущее. Фашизм.

– Не может быть! – ахнул Георгий Илларионович напуганным (и, к стыду своему, великовозрастным) дитятей.

– Почему? Тут всё очень просто, арифметически…

– Но идеалы просвещения… Маяки культуры… Светочи гуманизма… Сила художественного слова… Мечты лучших людей… Всё это…

– Не имеет никакого смысла!

– Значит, у нас впереди только фашизм?!

– Дозвольте я вам, Георгий Илларионович, на пальцах разъясню, как оно всё бывает в мире художественных салонов и народного просвещения… Вначале является такой вот, как Плек Китта Санка, будущий, извиняюсь за выражение, Пибул. Он под влиянием идей Просвещения расхотел прозябать в буддийской нирване и жаждет стать «чем-то вроде Наполеона». На этом всё может и финишировать – «хочется-перехочется». Но если у мальчика Плека деятельная натура, то он начинает действовать в означенном направлении. Один ничего не сделаешь: нужны соратники. Если их не прикармливать – то они разбегутся. Они, сказать по правде, и вовсе бы не собрались, но даже если ты их каким-то обманом собрал, да не кормишь, – разбегаются. Если они свою прикормку честным трудом заработают – тогда зачем ты им нужен и какой у тебя авторитет? Значит, нужно, чтобы прикормка бралась как бы из воздуха. Нужны те, у кого её отберёшь, чтобы своим раздать. А за это твои орлы будут орать твоё имя на площади, и размахивать саблями, или ещё чем-то, эпохе сообразно. Кольцо всевластия фашизма замыкается – нужны враги – нации или ещё кого, – чтобы у них отбирать корма для прикормленных, и будешь тогда «великий кормчий»…

И это была не фигура речи, а в буквальном смысле слова прямой репортаж с места событий! Имя Пибула именно что орали, именно на площадях, и именно потрясая саблями…

Например, в июне 1941 года, когда мы торжественно открыли в Бангкоке огромный монумент Победы. Видом и формой он очень напоминает нацеленную в небо космическую ракету, в 1941 году знакомую нам, жителям земли, только по иллюстрациям к фантастическим романам. Почему Пибулу пришёл в голову такой странный макет, никто не знает (может быть, он втайне, по ночам, читал фантастику народов мира?!) – но монумент, в открытии которого я принял участие, стоит в Бангкоке и по сей день.

На праздничных мероприятиях я познакомился с представителями Японии – генералом Сёдзиро Иида и Третьего рейха – контр-адмиралом Робертом Эссеном.

Эссен был крайне зол, потому что очень сильно обиделся и ещё не успел отойти от обиды: приветствовавшая его проезд огромная толпа кричала:

– Гитлер капут! Гитлер капут!

В соответствующем духе Эссен направил в Берлин кляузу. Откуда он, гость издалека, мог догадаться, что толпа, размахивая фашистскими флагами, кричит:

– Гитлер капун! – слово, которое означает благодарность и похвалу, и каким принято, например, благодарить поваров за вкусное угощение…

Пибул, «великий победитель французов», присвоил себе сразу чин фельдмаршала, минуя чины генерал-лейтенанта и полного генерала. Земли французской Камбоджи, отошедшие Сиаму, образовали четыре новых провинции, одну из которых Пибул назвал в свою честь: провинция Пибулсонграм. Чтоб не забывали благодарные потомки, кому, так сказать, обязаны…

Тайцы встретили новость о прекращении военных действий с огромной радостью: они по натуре очень миролюбивые люди, солдаты из них – хуже итальянских (понимаю, трудно поверить, но доподлинно знаю, что говорю).

Тайцы не думали тогда, что всё ещё только начинается. Впрочем, такие, как мой приятель, атаман Хонг, надеялись, что продолжение будет, и рассчитывали пополнить своё боевое ожерелье из ушей «фарангов»…

* * *

С пепелища я переселился в район канала Сам Пам, где сдавала меблированные комнаты большого, по-европейски строенного, отцовского дома Вера Александровна Оларовская. Переселялся по очень простому принципу – поближе к знакомым людям: там же квартировал фон Редзет, да и сама Вера Александровна мне была уже не чужая…

Здесь, в обстановке, имитирующей старый Петербург, мы составили типичную русскую интеллигентскую сходку, стирающую языки до мозолей, как у образованных русских принято, потому что я уже был наполовину помешан и в бесконечных словопрениях бегал сам от себя по кругу, а друзья… Друзья, как я теперь думаю, подыгрывали мне. Если с пепелища всех моих надежд мне удобнее всего убегать в дебри философии – ну и пусть… «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало!».

– Люди… – вещал я надтреснуто, с чайной парой у русского самовара, потерявшись в пространстве и времени. – Люди и богатство и бедность ставят себе в заслугу, связывают со своим личным выбором. На самом деле чаще всего и то и другое – игра слепого случая, которую просто приятно потом приписывать собственной воле, задним числом. Когда джинн исполняет твои желания – задумайся: твои ли?! А может быть, могущественный демон лишь заставляет тебя считать его желания твоими?

– Очень может быть-с… – ёрничал (он без этого не может) Тедди.

– Необычайно глубокая и оригинальная мысль, – льстила участливо «Верона», как мы между собой прозвали Веру Александровну.

– Большевики начали с отрицания религии – а в итоге пришли к необходимости монотеизма, единоверчества. Советская власть сначала была многопартийной, помните, левые эсеры? Но недолго. И правильно: если