Сиамский код - Александр Леонидов

в Бангкоке. Так возникла одна несправедливость, породившая вторую, а затем третью, четвёртую… Бесполезно пытаться отыскать концы в этом клубке гадюк! Нужно было однажды начать жизнь с чистого листа, Советский Союз именно это и предложил – но многие ли, одержимые голосом крови, согласились?

* * *

В наступательных операциях отличилась только кавалерия. Но надо отдать должное и тайской пехоте – в обороне пехотинцы были очень упорны и траншей не оставляли. Хуже всего проявил себя сиамский флот, который был, по сути, наполовину утоплен в бою с французской эскадрой… Вместе с флотом на дно пошли, кто в прямом, а кто только в фигуральном смысле, многие бангкокские германофилы, группировавшиеся, так уж исторически сложилось, в «пронемецкую партию» при адмиралтействе.

– Александр Романович, – многие годы спустя спрашивали меня любознательные и дотошные молодые офицеры, будущие разведчики, мои студенты в Военной Академии, – ходят упорные слухи, что самые активные бангкокские сторонники Гитлера, командор Рапан и капитан флагмана «Тонбури» луанг Фром Вирафан погибли не от снаряда с французского «Ламот-Пике»!

– Ну, ребята, как там разберёшь под перекрёстным артогнём? Французы били, само собой, и с «Дюмон д'Юрвиля», и с «Марны»…

– Нет, мы не это имеем в виду, Александр Романович. Есть мнение, что капитанский мостик «Тонбури» был заминирован не без участия русских военспецов королевского флота… Чтобы, так сказать, под шумок… Мол, снаряды летали… И все концы в воду…

– Такая версия мне знакома.

– И что вы скажете?

– Вряд ли смогу что-то сказать, ребята, потому что секретность по этому эпизоду распространяется ещё на 50 ближайших лет, а я столько, мне кажется, не проживу: знаете ли, старческие недуги, возраст, боевые ранения…

– А неформально: как вы сами думаете?

– Думаю, чушь это всё, обычный фольклор разведчиков, мифы тыловых штабистов… В разведке без фантазии нельзя, сами понимаете, тут с шаблонами далеко не уйдёшь, фантазию нам приходилось напрягать…

31 января 1941 года на борту крейсера «Натори» было подписано перемирие, а 9 мая 1941 года в Токио мирный договор, по которому французы согласились уступить Королевству Таиланд целый ряд королевств и княжеств, из которых состояли тогда Лаос и Кампучия. Их названия ничего не скажут русскому уху, и даже режут его, хотя, если прислушаться – почувствуешь фруктовый привкус экваториальной экзотики: Баттамбанг, Пайлин, Симреап, Бантай-Манчей, Одар-Манчей, Преах-Вихар, Шамбала. Да, в том числе и легендарную, часто поминаемую в восточных сказках Шамбалу прибрал к рукам неутомимый сиамский фюрер. Но в жизни она совсем не такая, как в сказках, – забитая, нищая, дальняя, едва ли особо ценное приобретение в россыпи всех остальных…

Победу над Францией и личный триумф Пибула Сонграма европейскому уму трудно оценить, потому что нам не дано испытывать многовековую неполноценность перед непобедимыми европейскими армиями.

Кратко говоря, Таиланд, бывший Сиам, впервые за свою историю оказался способным одержать верх над европейским противником, и это представало главным, а всё остальное – уже детали, и кого они волнуют?!

* * *

Предчувствие Аню не обмануло: мы действительно больше не увиделись. Но погиб не я, а она. Глупо, нелепо, от случайно отклонившейся французской авиабомбы, попавшей в наше с ней гнёздышко… Я вернулся на руины и смог посетить её только в морге, извлечённую из-под обломков рухнувшей крыши пагодного типа…

* * *

Я стоял посреди пепелища, воронки, заменившей дом, но почти не повредившей нашему с Аней саду тропических орхидей, стоял на коленях, в пепле, и раздвинув колени как можно шире, словно пытался порвать себя в области паха. Мои слёзы смешивались с пепельными отпечатками на лице и безумием.

– Скажи, как это было… – стонал я, в очередной раз погружая руки в остывшие чёрные угли руин, псом которых смолоду назначила меня собачья судьба. – Тедди, расскажи… Я должен знать…

– Саша, я ничего нового не добавлю… – кашлянул осунувшийся от скорбного сочувствия фон Редзет. – Они бомбили правительственные виллы, Нотабури… Одна из авиабомб упала на дом, пока Аня была внутри… От Ани мы собрали в гроб только маленькие клочки… Бомбоубежищ тут нет, Сиам не готов к воздушным войнам, да и были бы – ты же помнишь Аню! Она упрямая, она бы наплевала и не пошла по сигналу воздушной тревоги…

– Она погибла быстро?

– Моментально. Она не успела ничего понять.

– Нет, Тедди, поверь мне, она задолго всё уже знала. Она мне говорила про сильное чувство, что мы не увидимся. Поскольку на фронт уходил я, то пообещал ей, что вернусь… А про другой вариант разлуки я и не подумал…

Стремясь поразить «змею в голову», французы обрушили на Бангкок в тот день массированный удар тяжёлых бомбардировщиков «Фарман Ф–221», которых поддерживали бомбардировщики поменьше: «Потэ–54».

«Я больше не буду брать в плен служащих армии де л'Эйр (французские ВВС в Индокитае), – подумал я первым делом. Но вторым додумал: – И что толку? Кого это воскресит и что изменит?!»

С точки зрения арифметики, численно превосходившие противника военно-воздушные силы Таиланда при бомбардировках Вьентьяна, Пномпеня, Сисопхона и Баттамбанга нанесли ущерб куда больше, чем самолёты де л'Эйр.

– Наши успехи незначительны по сравнению с ущербом, нанесённым ВВС Сиама городам Французского Индокитая, – нехотя признавал в интервью мировым информационным агентствам губернатор Французского Индокитая адмирал Жан Деку. – Точность тайских пилотов при нанесении ударов, в том числе с пикирования, оказалась существенно выше нашей…

Да, вашей «точности» не хватило, чтобы убить меня, но на Аннэ её, увы, оказалось достаточно…

– Саша, – умолял Теодорих, – ты уже тут час ползаешь на карачках по этому кострищу… Чего ты хочешь тут найти? Тут ничего уже найти нельзя, а даже если найдёшь – только хуже огорчишься… Пойдём… Пойдём, выпьем, помянем, надо жить дальше…

– Ты мой единственный друг! – кричал я, насильно влагая в его руку свой револьвер. – Я много для тебя сделал! Один раз, один раз ты должен исполнить мою просьбу!

– Эту – не буду! – строго сказал Редзет, сразу догадавшись, чего я от него хочу.

– Пристрели меня! – капризно требовал я и вдруг с мольбой рухнул на колени как подкошенный. – Тео, Тедди, друг мой, пристрели меня, я не могу застрелиться, это против христианских правил и офицерского долга, но тебе не так уж сложно оказать мне эту услугу!

– Аню ты бы тоже об этом попросил? – холодно сцедил с губ Тедди ядовитые слова.

– Что? О чём ты?!

– Ты должен жить, Ацхель! Ради неё, чтобы её смерть не оказалась напрасной, доведи ваше с ней дело до конца! Уводи японскую армию на юг, она бы сказала тебе только это! И ты лучше меня знаешь, что именно это она бы тебе