Сиамский код - Александр Леонидов

– Я обязательно вернусь! – пообещал я Ане. Трудно сказать, имел ли я полномочия такое обещать, но я сдержал своё обещание.

* * *

Кто только не противостоял нам: тонкинские стрелки, батальоны монтаньяров колониальной армии, бойцы ФИЛ (Французского Иностранного легиона). На одного пленного француза я брал по два «цветных» во французской форме, чаще всего арабов и индонезийцев. Индонезийцев было в плену особенно много – они сдавались особенно охотно…

В ходе франко-тайской войны были разгромлены 50 тысяч французских колониальных войск, очень напоминавших национальным составом «двунадесять языков» Наполеона, явившегося в Россию. Масштаб боёв был отнюдь не шуточный и прочно забыт в мире только потому, что его заслонила масштабами «близлежащая» Вторая мировая война.

Худшего подарка Гитлеру, чем нападение на Вишистскую Францию, японский союзник сделать не мог. Посудите сами: гитлеровцы и так уже унизили Париж ниже некуда, а теперь пытаются переключить гнев французов на англичан: покрывают золотом статую Жанны д'Арк – вот, мол, у кого был правильный враг! Гитлер лично распорядился перевезти прах сына Наполеона (Наполеона II, Римского короля, герцога Рейхштадтского, Орленка) из Австрии в Париж, где «Орлёнка» торжественно перезахоронили в крипте собора Инвалидов, рядом с могилой его отца.

И вот теперь «какой-то Сиам», черномазый Сиам, почитаемый во Франции за обезьянье царство, с чисто европейским расизмом и колониальным апломбом решил «вдруг» ещё подрезать французскую территорию. Мол, на Эльзас не претендуем, но Лаос, под шумок, оттяпаем! Насколько этот публичный акт унижения «вдогонку» уменьшил личный состав дивизий вроде «Шарлеманя»[70], судить историкам, но и так понятно, что существенно уменьшил.

Потому что Гитлер не защитил нового союзника, Вишистскую Францию, от нападения «расово неполноценных обезьян», чем полностью дискредитировал свою же идеологию в глазах тех французов, которые симпатизировали его декларациям расизма…

Война между двумя сателлитами двух ведущих фашистских империй – это как бы галстух, попавший самым кончиком своим в зубчатую передачу могучего и неумолимого механизма. Шестерёнки вращаются и тянут владельца галстуха всё ближе и ближе к своим зубцам…

Геополитика устроена так, что Рейху не нужно было второе унижение и без того сломленной Франции (победив, Гитлер вызвался её защищать и для этого вербовал французов в войска SS). А Япония тоже не могла допустить поражения своего единственного сателлита…

Франко-тайская война – последняя война, в которой решающую роль сыграли кавалерийские части, к которым я был причастен. Эта война могла бы закончиться совсем иначе, если бы я не открыл, сначала для себя, а потом и для командиров кавалерийских частей, одну простую, и как все простые, часто упускаемую из виду истину:

– Много лет вас учили передовой тактике европейского боя. Но ученику трудно превзойти учителя! Если тайцы будут воевать с французами по-французски, то, скорее всего, французы победят. Значит, надо, не забывая всё, чему вас учили европейские инструктора и учебники, тем не менее, обратно стать тайцами, крестьянами тропика Рака, сыновьями джунглей! И воевать так, чтобы французам было непонятно, что вы делаете, и тем более – что задумали.

Так в джунглях Лаоса рождалась легенда о Фан Кло, страшном призраке ночи, чьи воины – везде и нигде, появляются из ниоткуда и исчезают в никуда. Эти воины-привидения опознают друг друга во тьме по гирляндам тропических светлячков, развешанным на мундирах, и для чужеземца ничем не отличаются от светлячковых роев, что кружатся в джунглях сами по себе.

– Француз больше всего боится партизанской войны! – объяснял я командирам конных эскадронов, вспомнив, в числе прочего, и русский опыт 1812 года. – Запомните: даже слово «шоссе» – французское! Если враг вас вытащит на шоссе, то вы проиграете! Но джунгли Лаоса – это ваше пространство! Стащите врага с шоссе в джунгли, и вы победите!

В учебниках истории сказано о тех событиях очень кратко: мол, французский Лаос пал под ударом тайской армии легко и быстро, а вот в Кампучии наступление тайских чернорубашечников застряло…

Но как же так получилось? – задумается любознательный читатель. Лаос брали конными отрядами – и это была зона моей ответственности, как инспектора кавалерии. А я не повёл архаичный, в чём-то уже смешной род войск на блиндажи и пулемёты крупными конными массами. Я предложил тактику «просачивания малыми группами», через джунгли, а местом сбора обозначил глубокие тыловые пункты. Тут как в сказке: избушка стояла к нам передом, а к лесу задом… А мы обошли её по широкой дуге и вышли из лесу.

Французский солдат – в подавляющей массе своей наёмник. Он прекрасный профессионал по части убийства, но совершенно не готов умирать сам. Когда на него лезут по всем правилам европейской войны – с танками, с бронемашинами, с артподготовкой, – он действует, как обучен, и отражает атаку по тем же правилам европейской войны.

В Кампучии так и случилось. А в Лаосе – нет. В Лаосе обученные мной конные бригады непостижимым для французов образом сразу же возникли у них в глубоком тылу, что вызвало панику на передовой. Вообразите, что вы в окопе, прекрасно вооружены, но перед вами пустота, а далеко за спиной стрельба и дым. Вы понимаете, что вас окружают, а если вы наёмник – то куда более остро это чувствуете. К тому же подвоз продовольствия прекращается. Патронов тоже, но патронов у вас и так много, а кушать хочется каждый день. Желательно – три раза. Наёмник так привык. Он пришёл работать, а не умирать, у него и свой профсоюз имеется, чтобы оценивать комфортные условия ратного труда… А обозы перестали приходить на передовую. Потому что тайцы у вас глубоко в тылу и перерезали все пути сообщения. Тайцы выскакивают из непролазных джунглей, как черти из табакерки, всегда там, где их не ждут, и тогда, когда их не ждут. Особую роль сыграли переброшенные с западной границы тайские «казаки» – лаху, те части лесных диверсантов, которые я формировал перед войной в дополнение к регулярной конной гвардии.

Что касается лаху, то они, как истинные дети первобытной природы, предпочитают воевать ночью, когда французский легионер спать привык, а не отстреливаться. Они органично действуют малыми группами, легко проходят в непроходимых местах и отдают приоритет бесшумному холодному оружию. Лаху – «смерть из тумана», «фантомы Фан Кло», неуловимые, одним только мифом о себе развеивали французскую решимость сопротивляться…

Лаху не пойдёт на тебя в атаку через минное поле, в полдень. Он дождётся, пока тебе потребуется посетить нужник, тут-то, без штанов, тебя и возьмёт тёпленьким…

Так и вышло: несколько дней – и Лаос «всё».