Плетущий небылицы - Виктор Ч. Стасевич

даже было интересно, особенно на третьем, когда к ним пришёл учитель истории, бывший брандмейстер полковой администрации, бравый солдат по имени Хмель. Он радостно оглядел первачей, как он их сразу назвал, и, дёргая себя за ус, стал рассказывать про двухсотлетнюю войну Прошлогодних листьев. Рассказывал он интересно, в лицах, словно в те давние времена он сам участвовал в каждой битве и даже беседовал с известными полководцами, сидел с ними в шатрах у полевых карт.

К окончанию всех уроков у Крыни даже поднялось настроение, но когда он вышел в коридор, таща за собой свой портфель, то наткнулся на Обормота и его прихлебателей.

− А вот наша знаменитость, истинная крысятина, − кивнул на него Обормот и небрежно пнул его портфель. Все засмеялись, принялись дёргать Крыню за пиджачок, толкать, пинать и выказывать другие знаки внимания. Пока не подошла маленькая Клия. Она глянула на веселящуюся толпу переростков и спокойно сказала, обращаясь через плечо к Обормоту:

− Если Об не остановит своих обмылков, то им всем придётся иметь дело со мной, − чем вызвала ещё большее веселье, а Крыня даже подумал, что ему и так уже прилично досталось, а из-за неё ещё больше прилетит от этих разгильдяев. Но неожиданно Обормот прикрикнул на свою свору и Крыню оставили в покое.

− Если они ещё раз к тебе привяжутся, скажи мне, − наставительно произнесла Клия, потом улыбнулась и пошла по коридору. Крыня в недоумении смотрел вслед маленькой, худенькой, словно тростиночка, девочке и уже ничего не мог понять в этой жизни.

Глава 4

Свершилось! Седолысый Храпень, он же дед Крыни, получил письмо от известного астронома Пандиловской обсерватории.

Астроном Ухнум Астр писал, что мир обеднел, астрономы попали в немилость, и он остался один со своим телескопом и большой крышей. Поэтому астроном был счастлив получить письмо от выдающегося любителя звёзд. Мало того, он хочет привлечь его, то есть уважаемого Храпеня, к наблюдению за одним прелюбопытным явлением, редчайшим Драконовым метеоритным дождём. Однако тут есть одна проблема: неизвестно, когда начнётся дождь, возможно в любую ночь, но в силу технических обстоятельств, он не в состоянии точно рассчитать время этого удивительного природного явления, поэтому наблюдения надо вести постоянно и с разных точек.

− Он просит меня, − гордо пересказывал содержимое письма дед, размахивая серым растрёпанным листком над своей головой, − меня, наделённого тонкой интуицией, верным глазом и прямым пальцем. − Дед повернул голову и посмотрел на своих притихших домочадцев, словно петух, высматривающий зерно в навозной куче. − Он просит… − таинственно повторил Храпень, заглянул в письмо и добавил со скрытым значением: − Заметьте, любезно просит, присоединиться к научной работе. К научной! И что он будет безумно рад, если я ему не откажу. − Он вновь заглянул в листок и сладострастно повторил, растягивая слова, прикрыв глаза от удовольствия: − Без-зум-но рад!

− Теперь наш любитель астрономии окончательно пропал, − вздохнула Флуша, вытирая раскрасневшее лицо краем фартука.

− Ох, прав Ухнум Астр, выдающийся, почти великий, главный астроном страны, оскудели окружающие… − Дед величественно посмотрел на бабушку, приосанившись, гордо встал и добавил: − Измельчали.

− Делай что хочешь, − покорно согласилась бабушка.

− Правильно, − снисходительно проговорил дед, − буду сидеть по ночам на крыше, а днём, когда высплюсь, на нашей большой поляне буду выкладывать модель звёздного неба, займусь просвещением неучей, − он отвесил лёгкий подзатыльник малышу.

− Дедушка, а может, не стоит? − поёжился Крыня, предчувствуя недоброе. − Мне кажется, в школярии очень просвещают неучей.

− Не перечь старшим! − строго оборвал внука дед. − Твоё поведение лишний раз доказывает, что ты не соответствуешь, поэтому тебя надо просвещать до просверления.

− Чему не соответствую?

− Он мне ещё будет дерзить! Мухомор недозрелый! Пора достигать соответствия, а уж потом мы посмотрим, у кого горох, а у кого свинячий бисер в портсигаре, − возмутился дед, с грохотом усаживаясь на стул.

− Не обижай ребёнка! − заступилась за Крыню бабушка.

− Хорошо, а кто будет водить Крындлю в школярий? − спросила мама. − Как я понимаю, бабушка в этом месяце занята в своём клубе вязки. Кажется, у вас там какой-то праздник намечается?

− Я и забыла про него. Кстати, это клуб вязания, а не собачьих страстей. Так, а кто же будет водить Крыню? Он совсем ещё ребёнок, может заблудиться или на него нападут волки. − Бабушка расширила свои глаза до невозможных размеров.

− Какие волки? − удивился дед, вертя головой и осматривая каждого. − У нас их сроду не было.

− А вдруг будут?! − с возмущением хлопнула ладонью по столешнице бабушка Флуша. – Возьмут и сыммигрируют из тёмного леса.

− Тогда и думать будем, − Храпень сердито вскочил.

− Ага, когда от малыша останутся одни рожки да ножки.

− Откуда у него рожки? − смешался дед, внимательно разглядывая малыша.

− Не увиливай! – напористо наступала бабушка.

− Хорошо, не спорьте, я поговорю с соседской девочкой Журнетой, она ходит в старшие классы, заодно прихватит Крыню, когда пойдёт в школу.

− Только не она, − взмолился Крындля, сложив руки на груди.

− Не препирайся, − твёрдо сказал дед, − мама знает, что делать! И какой клистер выбрать!

Непонятно, какие сладкие коврижки были обещаны прыщавой Журнете, но долговязая уныло согласилась. Маленькая надежда Крыни, что эта дылда откажется, погибла, не успев даже взглянуть на этот потерянный мир. Крыня понимал, что жизнь его, и без того пропащая, теперь будет совсем никудышная. Он представлял себе муки, которые предстоит пережить, особенно в первый день: ему казалось, что обратно домой принесут лишь его дряхлую оболочку, прикрытую ненавистным мухоморовым беретом. Однако, как это нередко бывает в жизни, всё поворачивается по-иному. Чёрные предположения малыша Крындли полностью не сбылись, произошло нечто большее, а размер ужаса, стыда и позора, который пришлось ему пережить, превысил все мыслимые. Естественно, уже на дороге к школярию со всех сторон доносились мелкие смешки типа «Крысятина нашёл себе жену», или «У крысятины новая мамка», или… даже стыдно написать, что говорили.

Крындля съёжился, попытался нырнуть под соседний куст, но Журнета, словно самоходная баржа с гравием, шла полным ходом, крепко держа его за руку; в другой у неё был большой леденец-петух, которому она смачно зализывала хвост. Пока они шли к школярию, петух превратился в её слюнообильной полости в бройлерного цыплёнка с маленькой головой, чуть наметившимся хвостом и большими ногами. И всё это липкое безобразие она воткнула в его свободную руку, когда они поднимались по крыльцу школярия. Крындля попытался от него освободиться, но леденец остатками петушиной шеи прилип к рукаву, и пока Крыня тряс