Плетущий небылицы - Виктор Ч. Стасевич

− О чём ты плачешь, малыш?

Он молчал, всхлипывая и глотая слёзы.

− Наверное, о жизни? − предположила мама, грустно вздохнула, положила свои загрубевшие руки на колени.

− Я не хочу ходить в школярий! Я не буду ходить с дылдой! − крикнул Крыня.

− В школярий ходить надо, а вот с дылдой… − Мама вздохнула, посмотрела на него, грустно улыбнулась, погладила его по руке и сказала: − Завтра пойдёшь один, без всяких Журнет. Ведь ты у меня вырос, взрослый стал, смотри как вымахал.

− Правда? − Радость подступила под самое горло малыша, и неожиданно он громко разрыдался, опустив голову в подол матери.

На следующий день Крындля шагал по дороге один, гордо вскинув голову, а когда кто-нибудь спрашивал его, куда он дел дылду, то он отвечал на разные лады:

− На мыло поменял. В жиртрест сдал. Продул на собачьих бегах.

Последнее ему больше всего нравилось, как и остальным. Одноклассники подходили к нему, улыбались, подмигивали, а некоторые даже радостно похлопывали по плечу. Кто постарше, весело усмехались, с одобрением. На перемене неожиданно к нему подошла Журнета, она мрачно схватила его за воротник, сунула под нос кулак и сквозь зубы зло буркнула:

− Если ты, щенок, ещё раз про меня что-нибудь скажешь, я тебя размажу по стенке.

− А если ты будешь тут командовать, то сама получишь, − Крыня узнал звонкий голос Клии.

Журнета повернулась вместе с малышом и с удивлением прохрипела:

− А это что за мелюзга? Да я тебя сейчас…

И тут Крыню захлестнула волна ненависти, он с яростью зубами вцепился в кулак дылды, та невольно его отпустила, одёрнула руку. А малыш вновь к ней подскочил и тихо проговорил, глядя ей в глаза:

− Только посмей её тронуть, я всё расскажу о вчерашних посиделках с заморышами, поняла?

Журнета с опаской посмотрела на Крындлю, потом удивлённо на следы его зубов на кулаке и, буркнув проклятие, ушла на свой этаж. Малыш повернулся, но Клии уже не было.

Прозвучал звонок, он побрёл на своё место. Мгновенная вспышка ярости обессилила его, внутри было пакостно, муторно, хотелось лимонада. Он медленно подошёл к своему месту, сел за парту и, мельком взглянув на Клию, увидел её радостные весёлые глаза. Она улыбалась ему, Крыне, мухомору зачиханному. Малыш с благодарностью посмотрел на парту, поднял глаза и неожиданно для себя попросил прощения у Клии за вчерашнюю грубость.

− Да будет тебе, всё поросло травой… забытья, − тихо засмеялась Клия.

Ему показалось, что в класс влетела большая радужная птица, расцвечивая красками всё вокруг. Он даже успел удивиться, почему никто не видит такую красоту, но все сидели склонившись над тетрадями, выводя кривые буквы, скрипя перьями.

Глава 5

Зачем дворники убирают листву в парках, зачем они грубыми железными граблями расчёсывают осенние клумбы, нещадно впиваясь в их землянистые тела? Была бы воля Крындли, он приказал бы все мётлы и грабли запереть на замок, а ключи от них бросить в подвал, где сырость обволакивает своим плесневелым покрывалом все вещи, лежащие на глиняном полу. Нет, конечно, он ничего бы не запрещал, а отправил бы всех дворников в леса – пусть собирают разноцветную листву, привозят в города, засыпают парки, выкладывают причудливые узоры из разных листьев на осенних клумбах, посыпают дорожки кричаще-жёлтой хвоей лиственниц, а края обкладывают коричневыми растрёпанными шишками. На автобусных остановках дворникам велел бы заклеивать многочисленные объявления и бездарные рекламы кленовыми и дубовыми листьями, а на подоконниках магазинов продавщицам велел бы выкладывать яркие гроздья ягод рябины, калины, веточки с брусникой, подушки из мха. Было бы так празднично, так радостно, весело, особенно когда на карнизах чинно высаживались бы снегири, дрозды, а суетливые воробьи мельтешили бы по тротуарам в надежде занять освободившееся место рядом со степенными птицами у витрин. Лужи с зеркальными разводами неба, лохматыми деревьями отражались бы в стёклах домов, а замысловатые кошки брыси лиловыми тенями скользили бы под парковыми лавками, фыркали, шуршали листьями, точили бы коготки о шершавую кору деревьев…

Путаясь в красках последней картинки, Крыня проснулся, полежал немного под одеялом, пытаясь понять, кто такие кошки брыси. Натянул одеяло на голову, немного повозился под ним и, вздохнув, высунул ноги наружу. Пятки облизывала утренняя свежесть, а мысль, что нужно вставать, идти в треклятый школярий уже не так его огорчала. Малыш медленно поднялся, послушал необычную тишину дома, потянулся и в смятом состоянии души приступил к надеванию штанов, рубашки, небрежно брошенных в предыдущий вечер на стул. Рубашка не желала правильно застёгиваться, а брюки странным образом висели на нём – видимо, им приснилось, что они два больших колокола. Носки он не нашёл, босиком прошёл на кухню, неспешно оглядел чистую посуду, рядком выстроившуюся на пристенной полке у окна, и, ничего не поняв в происходящем, уселся на стул. Малыш потеребил край скатерти, посмотрел на вылинявший кораблик на ткани и вслух произнёс:

− Странное утро. − Затем прислушался к произнесённым словам и уже с досадой добавил: − Меня будут кормить перед отправкой на подвиги? Или нет?.. − последнее он произнёс очень неуверенно.

В доме ему никто не отозвался. Крындля остро почувствовал, что его унесло грозовой бурей на необитаемый остров, теперь наступит неизбежное: ему придётся в одиночестве коротать свои последние безрадостные дни на песчаном берегу, отгоняя надоедливых крабов, нагло пытающихся схватить его за пятку. Невольно малыш подтянул ноги под сидушку стула, с опаской посмотрел на пол. Тот был безукоризненно чист, но казалось, что крабы всё-таки затаились где-то под столом. Неожиданно из глубин комнат дома послышалось ворчание, шелест одежды, и вскоре на пороге появилась заспанная бабушка Флуша. Она странно скосилась на внука, потёрла глаза и, причмокивая, спросила:

− Какая курица тебя клюнула в такой ранний час?

− Кошка брысь, − неожиданно для себя ответил Крындля.

− Хм, − бабушка даже не удивилась, − а почему эти создания беснуются в выходной день?

− Как, разве сегодня не надо идти в школярий? − опешил Крыня.

− Если хочешь, сходи, но сегодня это только по собственному желанию.

− Вот это да-а-а, − протянул Крыня и вздохнул с таким облегчением, что сполз со стула. − Знаешь, бабуля, я, наверное, пойду досмотрю свой сон про кошек и снегирей.

− Иди, внучек, а я за это время напеку блинчиков из гречишной муки, принесу свежего молока. Да смотри, чтобы твои кошки не подрали птичек, я очень люблю снегирей.

− Бабушка, так это же во сне…