Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

— Да вы сочиняете все, Лукерья Сазоновна!.. Это же самые простые «моржи», а не святые!

— Не богохульничай! От горшка три вершка, а уж встреваешь в разговор… Как хулиган последний!

— Да послушайте вы: секция «моржей» у нас создана. Вот они и купаются в проруби. Закаляются, для здоровья очень полезно. Я тоже в воскресенье пойду…

ПИЖАМА

Уважаемый товарищ директор! Вы, наверное, читали в одной из газет, что в Японии появились в продаже «усыпляющие пижамы». Ткань их, как утверждают тамошние медики, пропитана безвредным препаратом, который «воздействует непосредственно на центр сна в человеческом мозгу». Такие пижамы безо всяких таблеток усыпляют…

Что ж, прекрасная новинка, судя по рекламе! А вот наша швейная фабрика может запатентовать «бессонную пижаму». На себе испытал. Потому могу со знанием дела рассказать о ее скрытых достоинствах. Они наверняка не известны осторожным изготовителям — только покупатели могут оценить сюрпризы этого ночного костюма…

Во-первых, пижама после стирки приобретает такую окраску, что ее можно использовать в качестве маскировочной одежды.

Во-вторых, она садится так, что рукава куртки становятся «спортивными», а брюки превращаются в шорты.

В-третьих, ни одну пуговицу нельзя застегнуть: диаметр петель втрое меньше.

В-четвертых, брюки, извините, не держатся: резинки вдернуты негодные.

В-пятых, воротник пришит наперекосяк и нежно режет шею.

После всего сказанного ясней ясного, сколько нового внесла руководимая вами фабрика в технологию изготовления пижам. Более того, есть все основания направлять их для специального контингента: ночных сторожей. Для чего? А для того, чтобы ни один из них на посту не спал.

Так что торопитесь «застолбить» ваше оригинальное изделие. Посрамите создателей консервативной усыпляющей пижамы!

И пусть вас не пугает множество жалоб и рекламаций! Приучайте постепенно!

Это голос одного из первых испытателей вашего изделия.

РОЗЫГРЫШ

Недавно услыхал по радио несерьезную передачу «С добрым утром». Артисты объявили: «Товарищи слушатели, присылайте свои соображения по поводу самых смешных розыгрышей». И еще про чувство юмора что-то продолдонили.

Подумать только: центральный непечатный орган, а учит таким безобразиям! На себе испытал, что значит этот самый юмористический розыгрыш! До сих пор, как только припомню, мурашки размером с майских жуков по всему обнаженному телу бегают…

Накануне первого апреля (и кто этот проклятый день узаконил?!) один честный сотрудник проинформировал: двое подчиненных вверенной мне конторы задумали тайно попугать меня. «По телефону анонимно разыграем его: сообщим, что на днях снимут с работы, — так и сказали. — В открытую же нельзя — не дойдет, да и поедом целый квартал есть будет». Эти все выражения про меня.

Неправда, что положено — дойдет! Голова у меня не только для шляпы. И зла я дольше календарного года не помню. Так зачем же скрывать козни?

И точненько, разговор в руку — первого апреля вызвали в управление. Рассказали про все недочеты моей конторы. А потом вежливо попросили написать заявление «По собственному желанию».

Но я не из простачков: вынул отчеты, справки (завсегда ношу их в боковом кармане, в целлофановом пакетике). Стал доказывать. Пообещал, конечно, в вышестоящие инстанции жаловаться. Не помогло: потребовали добровольно написать или, говорят, освободят с формулировкой.

Раскинул извилинами — понял, что хуже будет. Сочинил заявление тут же. Вручил. Начальник управления — наискосок резолюцию: «В отдел кадров». И только, когда расписался, сказал:

— Эх ты, в десятистрочном заявлении две дюжины ошибок соорудил!

— Все это от волнения изнутри. Только от него! (А сам думаю: «Придирки на прощание. Да и зачем мне грамматика? Я и так в граммах разбираюсь»).

Пошел в контору — забрать из письменного стола личные вещи: штопор, обоюдорабочую расческу, домино и мятные лепешки. По дороге сообразил, откуда взялся анонимный розыгрыш. Видно, злопыхатели-юмористы пронюхали и хотели авансом помотать нервы…

И еще раньше был случай. Однажды за сутки до первого апреля вдруг разнесли меня на профсобрании райпромкомбината. В свое время я там руководил.

А года три назад в этот самый День смеха, как его пронумеровали говоруны и щелкоперы, пропечатали меня в областной газете «Под острым углом». Газетчики, как рядовые коробейники, собрали все мои мелкие оплошки: умеренную выпивку, отдельные отлучки в рабочее время на речку, аккуратные приписки в отчете да еще волокиту с бюрократизмом приклеили. До сего дня припоминаю тот «Острый угол». С трудом добился перевода из отдела снабжения в ателье проката. Директором, конечно, назначили…

Вот я и спрашиваю: зачем придумывать и на всю страну оглашать первоапрельские, будь они неладны, розыгрыши? И вообще-то, это несерьезное слово я вычеркнул бы, запретил! К примеру, вместо «Розыгрыш футбольного кубка» ввел оборот — «Подсчет результатов по итогам матчей по футболу за получение наличным хрустального кубка». Понятно, солидно, красиво!

БОЛЬНИЧНЫЙ ДЕТЕКТИВ

Медицину я уважаю, а лекарств в последнее время стал побаиваться…

С год назад ко мне словно клещ «прицепился» какой-то вирус. Недели две дома лечился. Притихла хворь, а потом, когда был в командировке, в больницу положили: сразу два осложнения приобрел.

В палате нашей люди подобрались общительные, жизнелюбивые, дружные, хотя и профессии у всех разные. Я экономист, сосед рядом — строитель, двое у окна — шофер и технорук. Нас связывало то, что все мы оказались командированными в этот городок.

Поначалу я ознакомился с межобластным больничным фольклором. «Моего приятеля недавно несколько врачей смотрели, — рассказал веселый шофер. — Один из них с самого начала беседы спросил у коллеги: «Что, будем этого пациента лечить или пусть живет?» Строитель сообщил о поговорке: «Два врача — три мнения». Технорук напомнил изречение: «Для того, чтобы иметь возможность лечиться, надо, как минимум, обладать богатырским здоровьем».

На пятый день мне и шоферу (язва желудка в пути его прихватила) разрешили ходить по длинному коридору.

Освоились быстро: познакомились с другими «ходячими», изучили распорядок и правила. Обратили внимание, что в соседней трехместной палате лежит один больной и что его за какие-нибудь полчаса навестили во внеурочное время несколько посетителей с объемистыми свертками… После ужина еще трое к нему прибыли.

…Уже с утра к этой палате снова устремились посетители: один с набитым портфелем, второй — с сумкой, третий — с пакетом, смахивающим на надувной матрац. Днем делегации не менее активно стекались все в эту же комнату…

Когда мы вошли в нашу палату, шофер рассказал об удивительной популярности этого больного и о том, что к нему в любое время без всяких разговоров пропускают. В заключение водитель сделал грустный вывод:

— Он, наверное, неизлечимо хворает.

— Может, его готовят к опаснейшей операции? — раздумчиво промолвил технорук. — А родные и знакомые