Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

Перед ужином встретились на лестничной площадке. Он пригласил зайти, покурить вместе на балконе, поговорить о последнем хоккейном матче. Разложил еще один стульчик…

— Кстати, Юрий Матвеевич, как провели праздники?

— Неплохо.

— Где же вы побывали?

— Готовился, обдумывал, планировал. Ну и загорал здесь немного, как говорят, не отходя от кассы…

Раздался телефонный звонок. Сосед протянул мне блокнот размером с энциклопедический том.

— Ознакомьтесь — все вполне на научной основе, — и направился в прихожую.

Полистал я книжицу и постепенно разобрался. «План рационально-эффективного проведения свободных дней»… Дальше — подробнейший список снаряжения (одна опись лекарств три страницы заняла), маршруты катеров, названия заповедных мест, по минутам расписанный суточный режим. Даже сколько требуется времени на бритье, профилактику зубов и, извините, на туалет, подсчитано. Аккуратно вклеены вырезки из газет и журналов под названием «Советы начинающим туристам».

— Ну как? — спросил вернувшийся Юрий Матвеевич.

— Здорово! В любой конец земли можно смело отправляться. В следующую пятницу, видать, и минуты лишней дома не засидитесь.

— Нет, еще не все изучено и учтено. А в таком деле, знаете, пустейшая мелочь может подвести. Вот я и наметил еще четыре свободных дня посвятить изучению карты местности и дорожного справочника. Достал также атлас животного и растительного мира — тоже проштудирую. Напоследок законспектирую брошюру о первой помощи при солнечном ударе, переломе конечностей, укусе змеи или еще какого-нибудь пресмыкающегося. Ну, а потом дней шесть Сабанеева буду изучать и монографию о ядовитых растениях с цветными рисунками…

— А еще еловая шишка может на голову упасть или комар в ухо изловчится залезть. Да и ягоды бывают несъедобные — тоже надо знать их в «лицо», — устало сказал я, протянул блокнот и, попрощавшись, ушел…

За четыре дня мы наглотались столько кислорода, вышагали столько лесных троп, что еле голову до подушки донесли… Спал я как убитый. Вот только к утру почему-то страшный сон мне приснился… Будто один я в дремучем лесу. Кругом мухоморы высотою со старую осину, по ним ползают всякие гады. А я иду одинокий и несчастный — с забинтованной головой: не то от солнечного удара, не то от ушиба еловой шишкой, смахивающей на астраханский арбуз. Да еще руки в гипсе — переломаны в шести местах…

Будильник, правда, выручил.

А я-то за анархию и бесплановый отдых ратовал. Стыдно! Каюсь! Вполне можно обойтись домашним балконом.

СЮРПРИЗ

Заведующий мастерской «Ремонт на ходу» Пудалов обожал кроссворды, ребусы, загадочные рисунки и иные хитроумные головоломки. Вот только страсть каким нетерпением обладал: обычно две-три минуты, не больше, напрягал всю наличную мыслительную энергию, сжимал и разжимал извилины, беспощадно расходовал запасы серого вещества. И если не получалось — тут же отступался: вручал газету или журнал механику Васе Гречкину:

— На, поразмысли, сообрази, пораскинь, пошевели мозгами и немедленно доложи.

— В рабочее время соображать и пораскидывать?

— Да ты что?! И не представлял, что у Гречкина такой уровень.

Поначалу Вася даже улыбался: занимательные поручения успевал в обед выполнять. Но постепенно нагрузка увеличивалась, и механик засиживался в мастерской допоздна.

А однажды заведующий преподнес «придворному магу», как в шутку называли Васю коллеги, замок с диковинным цифровым шифром («Забыл я арифметическую комбинацию — не пропадать же, Гречкин, товару») и круглый составной брелок с секретом («Реализуют горе-поставщики изделия, а инструкцию подробную не приложили. Да вообще — зачем так озадачивать потребителей?»)

…Механик промаялся всю ночь, а с утра предстояло заняться срочным монтажом нового оборудования. Выругался в сердцах Вася и, помятый, небритый, понес начальству разгаданные «ребусы». А голову точила мысль: «Что удивительного? Пудалов и на работе не утруждает себя долгими раздумьями: не отходя от кассы, формулирует директивы, дает указания, сочиняет приказы — потом всем коллективом месяц рядим-гадаем. А не получилось с ходу намеченное дело — вмиг на чужие головы и плечи переложит заботы, ответственность… Говорят, что Пудалова еще в школе твердо считали хроническим тугодумом. Вот он теперь и наверстывает — среди приятелей хвалится своей всесторонней сообразительностью».

Пудалов сдержанно похлопал механика по плечу и категорично изрек:

— Молодец, Василий Гречкин, кое-что соображаешь! Я глубоко рад, что даю, как выражаются теоретики, гимнастику для ума. И тебе, товарищ специалист, и производству — высокоэффективная польза.

Через день утром заведующий обнаружил на письменном столе небольшой самодельный кроссворд на толстом белом картоне. «Выросли мои подопечные, — улыбнулся Пудалов, — видать, решили сюрприз непосредственному руководству преподнести». И, не снимая плаща, принялся разгадывать слова, долженствующие, кирпичик к кирпичику, улечься в вертикальные и горизонтальные клеточки. И о радость: на этот раз Пудалов всего за какие-нибудь полчаса угадал почти все слова. Но когда все их подряд прочитал — ойкнул.

«Да что же это получается?! Сюрпризик! — и вслух повторил вписанные фразы: — «Полагается самостоятельно, терпеливо искать, соображать, размышлять. Думать надо, товарищ Пудалов!»

Заведующий от волнения легонько чихнул и с трудом скатал в кривую трубочку «сюрпризик».

КОЛЛЕГИАЛЬНАЯ РЮМКА

В полночь часовая и минутная стрелки в обнимку возвестят о рождении Нового года. Вот почему в дегустационный зал солнечного приморского города на последний сеанс — в четыре часа дня — пришло всего человек десять — двенадцать. Остальные, видимо, в предновогодней спешке запамятовали о купленных билетах или уже досрочно встречали праздник…

Научный сотрудник Павел Афанасьевич привычно занял место на кафедре, что в самом центре подвала с дубовыми столами, скамьями и аппетитными бочками, и начал увлекательно рассказывать о неоспоримых достоинствах сухих вин.

Тетя Маша — чистенькая, толстенькая, задорная — подвозила на тележке поднос с двадцатипятиграммовыми рюмочками и, согласно утвержденному списку и композиции лекции, ловко расставляла их перед посетителями.

Павел Афанасьевич приметил, что на одной стороне огромного подковообразного стола разместилась основная группа дегустаторов (наверное, все из одного санатория), а на другой — двое: худая высокая дама в пенсне и низенький мужчина с «бабочкой» и массивной часовой цепью в жилетном кармане…

Научный сотрудник продолжал называть даты, имена, приводить примеры и цитаты. И вдруг, не теряя нити повествования, увидел, что женщина в пенсне, лихо выпив рюмочку с сухим, освежающим и тонизирующим вином, неожиданно ойкнула, сосед же забавно вытаращил глаза и с глубочайшим недоумением разглядывал пустую рюмку.

А вот члены «основной» компании с удовольствием смаковали солнечную влагу и о чем-то весело переговаривались. Среди них выделялся высокий широкоплечий мужчина с обветренным лицом. Он прямо-таки сиял и излучал радость так наступательно, что хотелось хоть немного взять у него взаймы оптимизма